Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

После этих слов фермер оживился, вздохнул облегчённо.

— Да я это, всегда помогу. Чего не помочь-то хорошим господам? Куда вас в городе? Я до рынка еду.

— Не беспокойся, на окраине сойдём.

— Ага, ладно. А бежали-то от кого? От стражи герцога Маранского? Украли, поди, чего?

— Упаси господь, разве похожи мы на воров?

Фермер прищурился.

— На воров-то, может, и нет, но на убийц... У нас здесь таких не жалуют. Особенно венедов, — он перевёл взгляд на Швара. — И уж тем более орков.

— А чем вообще дышите? — перепрыгнул я на другую тему.

Зря, наверное, я задал этот вопрос, потому что фермер оказался словоохотливым, и вывалил на меня кучу местных новостей. Земли к северу от перешейка всегда входили в феод герцога Маранского. Однако не так давно между ним и Гогиленами разгорелся спор относительно владения Вилле-де-пойс. Бывший его господин, барон Хмар, вдрызг разругался с мужем дочери герцога на почве выпасов вдоль Гороховой речки. Уж больно приглянулись господину Венингу луга по ту сторону реки. Но барон Хмар заартачился, послал наглеца на три буквы, и замутилась тяжба. Герцог, разумеется, принял сторону зятя, и наложил на барона контрибуцию. Тот возмутился, отозвал грамоту верности Маранским и вознамерился перейти под руку Гогиленов. Да вот беда, помер. И остался удел Вилле-де-пойс не у дел. Гогилены тут же потянули его на себя, небезосновательно утверждая, что Хмар намеревался перейти в их подданство, а Маранские, ввиду отсутствия у Гогиленов грамоты верности сеньора, потребовали вернуть Вилле-де-пойс под свою власть, как их последние владетельные сюзерены. В общем, наследство получилось вымороченное, ибо прямых наследников у барона Хмара не оказалось, и что будет дальше, не знает никто, возможно, война. В прошлом тайме в город вошли четыре сотни ландскнехтов якобы для обороны его от посягательств Гогиленов, а на самом деле это сами ландскнехты теперь посягают на жителей, лишая их покоя, денег и девственниц.

Пока фермер рассказывал о противостоянии Гогиленов и Маранских, дорога вышла из леса и потянулась вдоль пшеничных полей. Полновесные колосья клонили головы к ниве, и по всем приметам выходило, что скоро начнётся сбор урожая. Дорога расширилась, навстречу нам попалось несколько повозок. Фермер каждый раз вскидывал в приветствии руку, желая встречным возницам доброго дня.

— Припозднился я нынче, — словно оправдываясь, сказал он. — Соседи уж возвращаются, распродали всё. Останусь ни с чем.

Над полями постепенно приподнялись черепичные крыши домов и обязательная примета бюргерских поселений — вечевая колокольня городской ратуши. Когда я разглядел её на фоне расползающихся облаков, колокол оповестил жителей о наступлении полудня. Заслышав его, очнулся Швар. Он вздрогнул, поднял голову и снова впал в забытье.

— Напарник твой, кхе, — фермер кивнул на орка, — болен, видать, сильно.

— Болен, — согласился я.

— Так ты его... Знахарка в районе причалов живёт, зовут старуха Хемши. Я в прошлый тайм жену к ней возил зубы заговаривать. Заговорила. А соседи, что сейчас проехали, корову к ней водили. Так, представь, молока больше прежнего давать стала. Ты друга своего к ней своди, пусть попользует.

— Думаешь, тоже доиться начнёт? — усмехнулся я.

— Ты шутишь, а я серьёзно.

И я серьёзно, да только бесплатно ни один знахарь ради больного пальцем не пошевелит. А где денег взять? Разве что этого же фермера и ограбить.

На окраине, как я и обещал, мы сошли. Швар едва держался на ногах, и мне снова пришлось подставить под него плечи. Куда идти, да ещё с раненым, я не представлял. Чужой город, чужие нравы, в карманах пусто. Стражник в красном сюрко посмотрел на меня лениво и отвернулся, показывая, что со стороны местных властей я помощи не дождусь.

Из трактира напротив вышли двое ландскнехтов. Я узнал их по камзолам с широкими рукавами и полосатым штанам с бантиками и рюшечками. Несмотря на начало дня, оба были пьяные. Один затянул песенку, другой, увидев нас, дёрнул товарища за рукав.

— Руди, глянь, — он глупо хихикнул. — Ты такую хрень видел? Пьяный орк!

Руди несколько раз прищурился, протёр глаза.

— Я вообще орков не видел.

— Так пойдём ближе, потрогаешь. Они на ощупь твёрдые.

— Надо мечом его щупать. Ща проверим его твёрдость.

Он вытянул из ножен меч и вскинул над головой. Такие мечи ландскнехты называют кошкодёрами, потому что предназначены они для ближнего боя в плотном пехотном строю или, как ещё говорят, кошачьих свалок. Меч очень тяжёлый, широкий, длиной в локоть, со сложной гардой в форме восьмёрки. В умелых и трезвых руках подобное оружие может стать по-настоящему грозным. Руди положил его на плечё и, запинаясь на каждом шаге, потопал в нашу сторону.

Ситуация начала накаляться. Пьяные ландскнехты всерьёз намерились пощупать Швара железом. Из окон высунулись любопытствующие рожи бюргеров, стражник поспешно скрылся за углом.

Я опустил Швара на мостовую и прислонил к стене, а сам повернулся навстречу ландскнехтам. Что за день сегодня? Только-только отвязался от кумовьёв, и на тебе наёмники.

— Уйди, — мотнул головой Руди. — Я только чуть-чуть потрогаю и пойду дальше. А ты хоть сожри его потом.

Я вздрогнул, предложение сожрать Швара показалось кощунственным, слишком свежа была в памяти гибель Кроля.

— Шли бы вы домой, господа рыцари, — сдерживаясь, чтобы не ударить ландскнехта перчаткой по губам, сказал я.

— Оппа! — повернулся Руди к напарнику. — Мы рыцари, понял? Мы, твою мать, грёбаные рыцари. Значит, что?

— Что?

— Значит, всякое быдло не имеет права стоять у меня на пути.

И он без замаха полоснул мечом от плеча. Я присел, лезвие просвистело над головой, едва не подправив мне причёску. Это уж слишком, но я по-прежнему старался сдерживаться. За спиной у этого ландскнехта маячили четыре сотни его товарищей, а у меня один орк, да и тот на ногах не стоит.

— Как он, а? — засмеялся второй. — Как он? Присел, нагнулся. Руди, ты пропил свою меткость? — и заскакал по мостовой. — Рубака Руди окосел! Рубака Руди окосел! Теперь ты не Рубака Руди, а Руди Косоглазый.

— Заткнись!

— Руди Косоглазый!

Удар кулака впечатал танцора в стену, и он беззвучно лёг возле Швара.

— Теперь ты! — взревел Руди, указывая на меня пальцем, и стеганул кошкодёром по диагонали.

Этот удар я уже ждал и отскочил в сторону. Гомон удивился, когда для поединка со Шваром я выбрал Бастарда,