Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— Проверяйте, — проворчал обер-лейтенант и сделал вид, что поднимается, чтобы уйти.

— Ну-ну, дружище, без обид, — остановил его Крюгер. — Останься, разговор еще не окончен…

Штольц сделал вид, что раздумывает и нехотя опустился на табурет.

— Так-то лучше, — хмыкнул его бывший сослуживец. — Я тебе верю и без проверки, но чтобы укрепить доверие тех, кто платит, поручу тебе, пожалуй, одно поручение…

— Какое?

— О, самое пустяковое!.. Заберешь ящик из камеры хранения на вокзале…

— Заберу и?..

— Передашь его мне. В условленном месте.

— И что я получу за это?

— Некоторую сумму… Для начала… Две тысячи рейхсмарок.

— Звучит заманчиво.

— Так ты согласен?

Оперативник помолчал, потом кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — На каком вокзале находится эта камера, номер ячейки?

— Тебе все сообщат, — ответил Крюгер. — Не торопи события.

Берлин, здание министерства иностранных дел ГДР. 7 февраля 1942 года.

Официальная часть встречи прошла без эксцессов. Гротеволь приветствовал японских гостей, говорил о необходимости сотрудничества, о возможностях обмена знаниями и прочие общие слова. Японские дипломаты кланялись. Профессор атомной физики улыбался.

Само присутствие Хирото не могло не настораживать. Я знал, что немецкие специалисты, которые участвовали в нацистском атомном проекте, давно вывезены в СССР, что тогда делал этот улыбчивый японский ученый в ГДР? Одна надежда, что Танака прояснит этот вопрос.

Бывший военный летчик старательно переводил беседу своих соотечественников с немецкими коммунистами. На меня он не смотрел. Я на него тоже не обращал внимания. Через час он уже был ООО при штабе ОКС.

— Садитесь, господин Танака, — сказал я, указывая на стул. — Или к вам следует обращаться как-то иначе?

— Нет, господин маршал, — ответил он по-немецки, а Грибник перевел. — Я вернул свое имя.

Теперь я мог его рассмотреть как следует. это был уже не тот мальчишка, которого я помнил по тридцать девятому году. Седина на висках, морщины вокруг глаз, взгляд стал цепким, как у коршуна. Жизнь разведчика-нелегала научила.

— Господин Маршар, — сказал он вдруг по-русски, с характерным японским акцентом, — я рад, что вы сограсирись встретиться со мной.

— Что привело вас в Берлин? — спросил я и уточнил: — Помимо участия в переговорах.

— Я привез послание от генерала Катаямы, — снова перешел он на немецкий, который давался ему заметно лучше русского. — Он просит передать это лично вам.

И протянул мне конверт. Я вскрыл его, вынул листок. Послание было на русском языке:

«Ваше высокопревосходительство, глубоковажаемый господин маршал! К сожалению, мои обязанности на посту премьер-министра японского правительства не позволяют мне увидеться с Вами лично. По крайней мере, не теперь. Однако и молчать, зная, что наши общие враги готовят против Советского Союза чудовищной силой провокацию, я тоже не вправе. Ведь во многом благодаря Вам, моя Родина сошла с гибельного для нее пути милитаризации. Подробности я не могу доверить бумаге, ибо и у нас в стране есть силы, враждебные миру и дружеским связям с Вашей страной. Остальное Вам сообщит лицо, передавшее вам это письмо. Примите мое искреннее уважение. Генерал-майор Катаяма».

Передав послание японского премьер-министра начальнику особого оперативного отдела оккупационных сил Рабоче-Крестьянской Красной Армии в Германии, я в упор посмотрел на своего «крестника» Юсио Танаку.

— О какой провокации идет речь?

Глава 9

— Господин маршал, — сказал Танака, — генерал-майор Катаяма узнал через японские дипломатические каналы в Швейцарии и Швеции, что готовится акция, которая должна скомпрометировать СССР на международной арене. Западные спецслужбы планируют инсценировать нападение советских войск на территорию одного из освобожденных вами государств.

— Какого именно?

— Польши, — ответил Танака. — Готовится провокация на польско-немецкой границе. Группа переодетых в советскую форму диверсантов должна атаковать польский приграничный пост, убить солдат, оставить предметы, указывающие на принадлежность нападающих к вашему министерству безопасности. Цель, видимо, состоит в том, чтобы подтолкнуть Польшу к выходу из социалистического блока. Если поляки поверят, что вы напали на них, это может вызвать недоверие к СССР.

Звучало правдоподобно. Польская Народная Республика являлась нашим ключевым союзником в Восточной Европе. Если провокация удастся, это, конечно, не разрушит весь блок, который мы только начали собирать, но уж точно вызовет ненужные осложнения.

— Кто готовит эту акцию?

— Вероятнее всего, британская разведка, — ответил советник из аппарата японского премьер-министра. — Они используют бывших сотрудников Абвера, которые имеют связи с польскими националистами. Акцию запланировано провести в первой половине февраля.

— Почему генерал-майор Катаяма решил предупредить нас?

— Потому что его высокопревосходительство заинтересован в контактах японского правительства с государствами Восточной Европе. И потому что он помнит, кому обязан своим положением.

Я кивнул, сказав:

— Благодарю вас, господин Танака, за чрезвычайно важную информацию. Если вам известны детали, предстоящей акции, изложите их начальнику особого оперативного отдела, с которым вы уже знакомы.

Гость из Японии поднялся и поклонился.

— Чрезвычайно рад был повидать вас, господин маршал.

— Взаимно.

Сопровождаемый старшим майором государственной безопасности, я покинул помещение ООО.

— Что вы об этом думаете, товарищ Грибник? — спросил я в коридоре.

— Информация, разумеется, нуждается в тщательной проверки, — откликнулся тот. — И если она подтвердиться, нужно успеть перехватить диверсантов на немецко-польской границе. Полагаю, в акции такого рода могут быть задействованы не только польские националисты и немецко-фашистские недобитки, но и бандеровцы.

— Скорее всего, — сказал я. — По-русски они говорят не хуже нас, хоть и прикидываются щирыми хлопцами. И уж точно владеют русским матом. Думаю, что во время акции будут присутствовать представители западной прессы, ну или прибудут на место событий сразу после. Может случиться большая беда, товарищ начальник особого оперативного отдела. Бросайте все остальные дела, поставьте на ноги всех, кого можно.

— Вероятно, нужно известить центральный аппарата наркомата, — сказал начальник особого отдела.

— Обязательно. Сделайте это по своей линии, а я по своей.

Я отправился в свой кабинет, откуда немедленно позвонил в Москву Берии, по закрытому каналу, известив о готовящейся провокации. Реакция, как я и полагал была сдержанной. Нарком госбезопасности потребовал тщательной проверки и обещал всяческое содействие.

Мюнхен. 7 февраля 1942 года.

— Не торопи события, — повторил Крюгер, откидываясь на спинку стула. — Всему свое время. Завтра придешь сюда, и получишь ключ от ячейки и адрес, куда