Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

Тот оставался невозмутимым, но, сука, как хотелось уволиться! ВОТ ЧТО ЗНАЧИТ ВЫГОРЕТЬ НА РАБОТЕ! Но внезапно гнев Корнелии сменился тихим смехом.

— Впрочем, неважно! Ты же хочешь знать, как я нашла моего волчонка, верно? Ну скажи! Хочешь же, да⁈

Не дожидаясь его ответа, сама начала рассказывать, кружась по комнате и размахивая портретом:

— О, это было восхитительно просто! Мой лже-Игнатушка знал настоящего Игната Ковалёва, раз назвался его именем. Значит, они знакомы! Просто же, да⁈ А ещё он упомянул академию… И я подумала — а что, если показать его портрет в нужных местах?

Корнелия остановилась и рассмеялась.

— ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ⁈ Первые же опрошенные узнали его! И о-о-о, Сергей, если бы ты знал, КТО он такой! — её глаза сверкали восхищением и безумной гордостью. — Мой волчонок — не абы кто! Он — «Ненормальный Практик»! Победитель турнира между академиями! Самый талантливый! Самый выдающийся!

Она прижала портрет к груди и снова закружилась в вальсе, напевая мелодию, от которой у Серёги побежали мурашки по коже.

— Я выбрала лучшего из всех! Самого достойного стать моим мужем! Что такое, Сергеюшка? — она приблизилась к нему с угрожающими нотками в голосе. — Считаешь, он недостоин меня?

И КАК ОТВЕТИТЬ НА ТАКОЙ КАВЕРЗНЫЙ ВОПРОС⁈

— Думаю, вы удивительно подходите друг другу, госпожа.

— Конечно же! Ты такой умный! Он такой… Такой крутой! — её лицо вновь озарилось улыбкой. — Хотя некоторые… о, некоторые осмелились называть его неподобающими словами. Предатель Родины, говорили они. Преступник. Изменник.

Корнелия резко надула губы, и в ту же секунду выхватила серебряный нож. И тут же воткнула его в стол, прямо на карту Петербурга, где находилась Городская Академия Практической Эфирологии.

— Но они уже поплатились за свои слова, — прошептала она, резко вытащив нож. — Все до единого.

И захихикала.

— И кто бы мог подумать, — продолжила Корнелия, возвращаясь к карте, — что тебя, мой лже-Игнатушка… нет, мой волчонок, отправят именно в «Чёрный Лебедь»?

Кончик ножа проехался по карте, оставляя тонкий разрез от Петербурга до отмеченной точки.

— Судьба, не иначе.

— Вы ведь и сами служили там, госпожа, — осторожно напомнил Сергей.

Корнелия резко обернулась:

— Не как штрафница же! — и запустила нож в стену, тот вошёл по рукоять в дубовую панель. — Какое оскорбление! Я — и вдруг штрафница⁈ Забыл из какого я рода⁈

Сергей почтительно склонился, безмолвно признав свою ошибку.

— Да и повоевала я с ледяными всего-то месяца три, — продолжила Корнелия, успокаиваясь так же внезапно, как и разгневалась. — После чего меня перевели в особое подразделение. Я была лучшей в своём выпуске, если ты забыл. Ладно, выпрямись уже, ты прощён.

И подошла к огромному шкафу в углу, после чего распахнула дверцы. Внутри, как в кошмарном музее, висели свадебные платья. Десятки. Одно белоснежнее другого.

— Как думаешь, Сергей, — Корнелия провела рукой по рядам платьев, — как быстро моего Сашеньку там приметят?

Тонкие пальцы сжались на ткани одного из платьев так сильно, что послышался треск шёлка.

— Надеюсь, его не украдут какие-нибудь шлюшки в погонах, — процедила она сквозь зубы, и сиреневое свечение вокруг неё усилилось, заставляя ткань тлеть. — Знаю я таких. Полковница Малинина, например, та ещё падкая сука на хорошеньких мальчиков.

Молчание, а потом:

— ПУСТЬ ТОЛЬКО ПОСМЕЕТ НА МОЕГО ВОЛЧОНКА ГЛАЗ ПОЛОЖИТЬ — ВЫКОЛЮ! ВЫРВУ ЕЁ ПОГАНЫЕ ГЛАЗКИ И СКОРМЛЮ ВОРОНАМ! НЕТ! ТЫ ИХ СЪЕШЬ, СЕРГЕЙ!

Эфирный всплеск был настолько мощным, что задрожали стёкла, а несколько книг на полках воспламенились.

Серёга сглотнул. Вот это счастье привалило. Она же шутит, да? Или нет?

— Госпожа, — он вообще не понимал её планов и куда она начала собираться. — Что вы планируете предпринять?

Его спокойный, уверенный голос подействовал на Корнелию как холодная вода. Она замерла, и сиреневое пламя в комнате погасло. Затем медленно повернулась к нему с безмятежной улыбкой.

— Собираюсь навестить северные края, Сергеюшка. Пока мой отпуск не закончился. Подышать свежим воздухом. Поохотиться на местную дичь.

И подмигнула, от чего у Сергея встали дыбом волосы.

— У вас не отпуск, а наказание за провал миссии, госпожа, — осторожно напомнил он. — И вам не положено выезжать за границы империи. Приказ генерал-полковника был предельно ясен.

Корнелия захихикала, подходя к чемодану. Откинув крышку, бережно сунула завёрнутое в шёлк свадебное платье — белоснежное, роскошное, с жемчугом и бриллиантами.

— Любовь не знает преград. Да и границы Российской Империи нигде не заканчиваются, Сергей, — она поднесла набедренную подвязку к лицу и глубоко вдохнула её аромат. Ещё раз прыснула духами. — Разве ты не учил географию в академии, глупенький?

Сергей промолчал, наблюдая, как та аккуратно укладывает платье, шепча то ли колыбельную, то ли заговор.

— В конце концов, — продолжила Корнелия, — я еду всего лишь навестить родственника. Разве может кто-то запретить проявление родственных чувств?

— Родственника? — невольно переспросил тот.

— Конечно, — она улыбнулась, и эта улыбка была пиз*ецки жуткой. — Александр Волков — мой будущий муж. А значит, родня. Я просто еду поддержать его в трудную минуту. Разве не так поступают любящие женщины?

Она защёлкнула замки чемодана и вдруг замерла, прислушиваясь к чему-то, что слышала только она.

— Он зовёт меня, Сергей, слышишь? — прошептала Корнелия, закрыв глаза. — Я слышу его голос. Он нуждается во мне. Поспешим же!

И засмеялась. С тем ещё восторгом. То ли она троллила собственного слугу. То ли реально что-то услышала. Пойди разбери. Но так или иначе, схватила чемодан и поспешила к выходу. Сергей за ней.

— Госпожа, вы забыли нож!

Корнелия обернулась с улыбкой.

— Ах, Сергей, ты всегда знаешь, что нужно невесте для свадьбы. Нож и платье! Что может быть романтичнее?

И, спрятав клинок в складках платья, продолжила свой путь, напевая под нос:

— Маленький волчонок, выйди скорей. Ночь коротка, а нож мой острей. Спрячься за дверью, залезь под кровать, я всё равно приду тебя целовать…

Отшельник Извращённый

Ненормальный практик 4

Глава 1

Мороз на северном посту «Чёрного Лебедя» стоял такущий, что пар от дыхания едва успевал отделиться от губ и исчезал. Рядовой Степушкин, закутанный в тулуп, растирал ладони в варежках, пытаясь согреться. Два часа караула тянулись, как целая вечность. И за что