Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Твою дивизию… ко всему еще и язык прикусил! По мелькнувшим неподалеку и в стороне теням отработал двумя очередями в три патрона каждая. Выбравшиеся напарники его поддержали. Правильно! Хочешь выжить? Сражайся! Только соображалку включай.

Территория наша, и на нашей же территории… гм, как щенков…

Отрядили их по запросу ведомства Мехлиса. А еще, будучи начальником Главного политического управления, Лев Захарович затребовал командировать на Крымский фронт обученные кадры политруков. Самолет помимо разведки политруками набили, что кильки в банку сунули. Перелет планировали не в один день… Значит, у кого-то было время. Группы — сборная солянка из их же ведомства. От своих информация о перелете и о работе на юге особо не скрывалась. Он же сам загодя знал… Значит, «протекло» либо у них, либо у «политиков». Теперь плоды беспечности пожинают. Что ж так не везет-то?

Сброшенная разведгруппа противника дождалась самолет, а после того, как он присел, начала действовать. Надо полагать, что персонал аэродрома уничтожен и на помощь надеяться нечего.

Вовремя в кустарник срулил. Как и рассчитывал, напарники последовали за ним. Осмотрел вояк. Из его группы никого. Двое из соседней и два замполита. Мать честная! Это все?.. Хотя нет. Вон из самолета по вспышкам огонь ведется, значит, живые есть. Но только пока. Если ничего не предпринять, их скоро не станет.

— Значит так! Сами поняли, в нашем тылу высадили диверсантов. Их больше чем полсотни быть не может, иначе не эвакуируют потом. Мы с вами пару-тройку фашистов завалили, но нашим помощь нужна. Сейчас расходимся и враздрай дербаним их группу. Отвлекаем огонь на себя, уводим подальше и по возможности уничтожаем. Не поведутся на такое, тогда по одному кружим у занятых ними позиций и снова снижаем поголовье.

Один из комиссаров спросил:

— Может, лучше дождаться, когда наши подойдут? Они ведь должны бой слышать?

— Когда подойдут, в самолете всем капец настанет. Короче, разведка работает автономно, вы двое — совместно. Оружие проверить, на боевой взвод поставить, — обратился к коллегам. — Вправо-влево расходитесь, работаете по готовности. Пошли!

Оглянулся на инженеров человеческих душ, посоветовал:

— Вы лучше из кустов нас поддержите, только сначала путь отхода наметьте. На носу себе зарубите, сначала стрелять и только потом интересоваться, кого упокоили. Для вас сейчас здесь все враги, страховать некому. Удачи!..

Как ни странно, но во всей неразберихе военных дорог, потерь и забвения про него вспомнили именно в тот момент, когда он меньше всего этого ждал. В отличие от ведомства государственной безопасности, закрывшего вопрос с неудавшейся попыткой уничтожения столицы государства, а заодно и с единственным из выживших, сейчас находившимся при смерти красным командиром невеликого звания — лейтенант, родное ведомство его вспомнило. Находящееся почти в зачаточном состоянии будущее, страшное и очень ужасное для государств, политиков и иностранных армий ГРУ ГШ, а ныне не слишком большое и мало финансируемое управление армейской разведки — РУ, снизошло сверху вниз и в лице генерала Виноградова поинтересовалось лейтенантом.

Начальник Разведывательного отдела юго-западного направления испытывал кадровый голод. Нет, аналитиков у Ильи Васильевича хватало, а вот боевиков, разведчиков низового звена в первые месяцы войны как косой выкосило. Ускоренные курсы выпускали одноразовый продукт — кадры на одну операцию. О лейтенанте Апраксине вспомнил после того, как в части касающейся ознакомился с документом по усилению защиты государственных и военных объектов. Вскользь проскочила знакомая фамилия. Проскочила и отложилась в памяти. Навел справки и потянул за ниточку, распустив узел.

Капитан Разин, предлагавший после выздоровления приставить удачливого лейтенанта к делу диверсий на подконтрольном направлении, с остатками группы улетел в Крым и на данный момент работал в районе Севастополя. Бои на подступах к столице заставили забыть о многом. И вот теперь, после разгрома фашистов под Москвой всплыла фамилия — Апраксин. Тот ли?.. Оказалось, он самый. Только выздоровевший и находившийся в отпуске. «Раставив сети» в военкомате, отловил молодца и, как предлагал капитан, к делу приставил. События в Крыму и требования к Ставке ВГК комиссара первого ранга Мехлиса отладить и усилить работу разведорганов фронта потребовали от начальника 7-го отдела РУ создать корректирующий орган на месте, придав ему собранные с бору по сосенке разведгруппы. Лейтенант Апраксин вошел в состав одной из групп.

15 февраля Мехлис вместе с генералом Вечным в срочном порядке были вызваны для доклада Сталину. После доклада о степени готовности войск к боевым действиям в Крыму Верховный оказался им не удовлетворен и приказал немедленно из СКВО на усиление Крымфронта перебросить 271-ю, 276-ю и 320-ю стрелковые дивизии, по полному штату укомплектовать их политруками, а ко всему прочему обратить внимание на действия разведки и использование средств связи. А уже 16 февраля Лев Захарович потребовал от командующего войсками СКВО, генерала Курдюмова, очистить передаваемые дивизии от кавказцев и заменить их военнослужащими русской национальности, а от генерала Виноградова — отправить на «его» фронт подразделения особого назначения…

* * *

Командир диверсионной группы подошел к выполнению поставленной задачи ответственно и грамотно. После того как их сбросили в заданном квадрате, пешим маршем группа пробежала тридцать километров. Охрану аэродрома уничтожили без шума. Только и у немцев случился прокол. Аэродром был полевым, поэтому расчет на то, что он оборудован средствами защиты от вражеской авиации, не оправдался. Глубокий тыл и ночная жизнь аэродрома подскока, кроме замаскированных цистерн с горючим, команды техников и охраны, а также радиорубки в здании, больше похожем на коровник, не предоставили даже захудалой зенитки, на которую расчитывал капитан Зельман.

Исходя из реалий, выставил свой пост охраны на подъезде к объекту диверсии, оставив в живых аэродромного связиста, добился посадки ожидаемого самолета. Было бы в наличии зенитное орудие, растрелял самолет на полосе, а так… Фельдфебель Кранк противотанковой болванкой выстрелил по кабине вставшего на стоянке самолета.

— Пошли! — пустил вперед отделение Ноймана. — Огонь по живой силе!

Ожил пулемет. К нему присоединились автоматы боевой группы. Для русских там сейчас ад кромешный. Взорвалась пара гранат. Сам самолет не взорвался только по причине мизерных остатков керосина в баках, да и то какой-никакой костерок все же был, но не критичный для «гостей». Заметил, что кому-то удалось выбраться, но в горячке боя не смог вовремя сориентировать солдат, а те, кто рядом находился, погибли, попав под очереди выбравшихся счастливцев. Ерунда! Основная задача выполнена. Вот она на стоянке враскоряку стоит, правда пока огрызается ответным огнем, но это агония. Чуть напора и все! Вызванный грузовой «юнкерс», считай, на подлете. Контрольный срок — пятьдесят минут. Связь с ним держат. Что за черт? Ну, откуда там еще