Новая жизнь 1-9 - Виталий Хонихоев

— Погоди, сейчас я тебе руки освобожу — звучит рядом знакомый голос и правда развязывает ей руки. Она трет глаза, привыкая к свету. Нет, он не яркий, просто после темноты слишком большой контраст, вот и глаза заслезились. Она находится в странной комнате… нет, даже скорей отгороженном пространстве, она видит потолок далеко вверху, понимает что это всего лишь перегородка, что на самом деле они где-то в большом помещении, она сидит в кресле, которое напоминает… ничего хорошего ей не напоминает, это или кресло для стоматологии либо пыточное и зная Наставника она точно может сказать, что тот — не стоматолог.

— Сумимасен. Сумимасен. — кланяется она, извиняясь: — Мне так жаль… мне очень жаль.

— Да не дергайся ты так, сейчас я ноги тебе тоже освобожу. — он наклоняется и снимает ремни с ее ног: — Все. Можешь сесть по нормальному. Пить хочешь?

Слезы выступают у нее на глазах, и она кивает. Он протягивает ей стакан с водой, и она послушно пьет. Стакан из тонкого стекла и у нее свободны руки, она может одним движением разбить стакан о металлический подлокотник кресла, держась за дно, обязательно будут острые осколки… и воткнуть его Наставнику в горло. Но он уже показал, что в состоянии постоять за себя… как он ее вырубил? Она не помнит.

Она пьет воду не спеша, растягивая удовольствие. Потому что сейчас будет наказание. Какое? Наверное, она умрет. Наверное, это будет болезненно. При этой мысли все внутри нее сжимается. Она с сожалением протягивает пустой стакан обратно, и Наставник забирает его у нее из рук.

— Поговорим? — спрашивает он весело, и она кивает. У нее нет выбора. В конце концов она попробовала и у нее не получилось.

— Знаю, что ты не очень красноречива, но мне нужны некоторые ответы. Можешь просто кивать… но иногда мне нужны пояснения… в более развернутом виде. — говорит Наставник и у нее в груди что-то падает вниз. Вот он, допрос. Это только кажется, что она и он на равных тут. Сидят напротив друг друга. На самом деле — все кончилось. Наставник сам учил ее не подставляться. Сам учил ее не оставлять свидетелей и не оставлять следов. Не испытывать слабостей. И вот сейчас он вытянет из нее все, что она знает, а потом… потом Темная Комната снова. И конец.

— Пожалуйста, не завязывай мне глаза — просит она: — я хочу видеть. До самого конца. Пожалуйста…

Конец POV

— Как красиво. — говорит Шизука, наблюдая за тем, как солнце садится в воду, окрашивая ее в багрово-алые цвета: — Никогда этого не замечала.

— Красиво, да? — спрашиваю я, протягивая ей термос с зеленым горьким чаем. Она берет и делает глоток. Качает ногой. Ее нога опасно свешивается с крыши здания. Логово Злодейки — бывший производственный цех, когда-то тут упаковывали рыбу, замораживали рыбу, дегидрировали рыбу, консервировали рыбу, выкачивали из ее воздух и бог знает что еще. А потом рыба кончилась. Рыба всегда кончается. И теперь ее разводят на рыбных фермах, там же и упаковывают. А на месте таких вот заводиков теперь ночные клубы, хостелы, кондоминимумы и даже клубы по разведению породистых собак — сам видел. И мы с моей неудавшейся убийцей сидим на крыше. Она думает, что я привел ее сюда насладится последней чашкой чая, после чего сверну ей шею и сброшу вниз. Потому Шизука старается насладится последними мгновениями своей жизни — поймать сатори. Дети в наше время такие драматичные… слишком много сидят в телефоне.

— Я готова. — наконец она ставит термос на крышу, продолжая глядеть вдаль, на уходящее под воду солнце: — Я готова.

— Отлично. Вот и поговорим. — осторожно беру термос, он дорогой, из запасов Логова Злодейки, а Бьянка не скупится на нужные вещи, все у нее самое лучше. Будет жаль если термос сейчас упадет с крыши и… конечно же ничего с ним не будет, он небьющийся, армейская модель. А вот искать его потом, в тех кустах, что выросли внизу у стены здания — замучаешься.

— Не скрою, у меня было несколько мыслей что с тобой делать — говорю я, закрывая термос: — и даже несколько предложений.

— Каких? — Шизука заметно напрягается. Сатори, конечно, хорошо, но мысль о близкой кончине может напрячь. Вся эта боль, некрасивая возня у тела, кровища, грязь… а особенно, если это твоя кончина.

— Дай подумать? У меня сперва была мысль выдрессировать тебя. Дать тебе шанс убежать… а потом поймать. Наказать… скажем ударом шокера. Дать тебе шанс напасть… а потом лишить его. Снова наказать. И так снова, снова и снова. В конце концов ты сломаешься и все на свете будешь воспринимать как провокацию. Выработать в тебе так называемую выученную беспомощность. Первым это описал еще один русский ученый, Павлов. В школе учили его работы, верно? Он вырабатывал у собак рефлексы — зеленая лампа — еда, красная — удар током. В школе правда не рассказывали, что были собаки, которых били током все равно. Какая бы лампочка не горела. И эти собаки в конце концов даже не убегали из клетки, когда им открывали дверь. Они просто ложились и скулили, получая очередной удар током.

— Это… ужасно. — говорит Шизука: — Но…

— Это можно сделать и с человеком. Трудно восстанавливать психику, помогать становится здоровым, а уж ломать… ничего трудного. — пожимаю плечами я: — Удивительно насколько пластична психика.

— Но…

— Есть еще предложение от Кексика. Она романтик… если не считать ее предложения растворить тебя в плавиковой кислоте. Так вот при обыске у тебя дома… да, мы обыскали твое логово. И обнаружили там интересные вещи. Кексик предложила связать тебя, наложить на глаза повязку, использовать смазку и наркотики, расширяющие сознание, а потом в течении как минимум суток — постоянно стимулировать твои эрогенные зоны.

— Фхшвх! — Шизука поперхнулась и выпучила глаза.

— То есть вставить в тебя все эти… приспособления и включить. Кексик говорит у нее еще и зажимы для сосков есть, которые ток проводят и присоски… всякие. Она уверяет, что если убрать твою зависимость, прямую ассоциативную связь в мозгу между насилием, убийством и оргазмом — то это исправит ситуацию. Мол сейчас ты все равно рано или поздно убивать начнешь, а так поймешь, что убийство не равно удовольствие. Только для этого надо чтобы ты не просто оргазма достигла, а непрерывно оргазмировала несколько часов подряд… после чего тебе дадут поспать и снова… до получения необходимого результата… — я вздохнул, вспоминая ворчание Бьянки, что у