Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

так, хорошо. Другой пример… в Канаде есть небольшая хоккейная лига, NO SHO, в ней участвуют всего четыре команды одного городка на севере. И эти команды каждый сезон играют только между собой, понимаешь? Из года в год они играют только между собой. И вот однажды во время рекламного тура сборная лучших профи Канады — решила сыграть с ними. По их правилам. И потерпела сокрушительное поражение.

— И… чего? — не понимает Светлана.

— Из года в год эти ребята играли между собой и не понимали, насколько же они на самом деле сильны. — говорит Виктор: — вы — такие же. Все это время вы варились в собственном соку, в суровых условиях бились между собой. «Железный Треугольник» Кондрашова-Бергштейн-Синицына против Металлурга, против Маши Волокитиной, лучшего бомбардира области, против Салчаковой и Федосеевой, против командной игры Чамдар-Маслова-Изьюрева! Вы просто никогда не выходили за пределы области, вот и все. У вас была своя лига и в этой лиге вы — росли как игроки.

— Ты хочешь сказать, что мы на самом деле сильнее чем думаем? — спрашивает Светлана.

— Exactly. — поднимает палец Виктор: — ты вон на свою Лилю посмотри, я таких игроков и в высшей лиге не видел, что она с мячом творит! Думаешь Железнова тут просто так осталась? Как бы то ни было, но «Крылышки» фактически нам проиграли. В мире большого спорта чудес не бывает, не может быть такого, чтобы перворазрядник вышел на ринг с Мохаммедом Али и случайно его нокаутировал. Чтобы «Мачестер Юнайтед» случайно проиграл дворовой команде. Так что когда такое вот происходит — то это ни черта не чудо, Свет. Это результат упорного труда. Вы так увлеклись в своем маленьком провинциальном городке, раздирая друг другу глотки за кубок области, что не заметили, как стали теми самыми чудовищами, которыми будут пугать на ночь команды из высшей лиги. Это не мы должны опасаться Ташкента, это Ташкент должен опасаться нас.

— Все верно. — кивает Маркова: — Витька дело говорит, Свет. Только вот в одном он ошибается.

— В чем же? — спрашивает Светлана, откидываясь на спинку стула.

— В том что Лилька «твоя». Она давно уже его. — хмыкает Наташа.

— Эй! Я ничья! То есть… это звучит стремно, «ничья». — говорит Лиля и чешет себе затылок: — я — своя, вот! Собственная! И вообще, крепостное право отменили в тысяча восемьсот шестидесятом еще!

— Шестьдесят первом. — автоматически поправляет ее Светлана и переводит взгляд на Виктора: — Александр Второй Освободитель. Виктор…

— А?

— Я не поняла, ты считаешь, что мы уже сильнее чем Ташкент? Чем Каримовские?

— Вот смотри, Свет, «Крылышки» — команда высшей лиги, а не первой. Выпусти их в первую лигу, и они бы катком по всем командам прошлись, что «Радиотехник», что «ТТУ», что «Автомобилист», так? — терпеливо объясняет Виктор: — а мы их выиграли фактически. Ни у кого не оставалось сомнения что если продолжать битву, то мы бы выиграли.

— Витька своей ничьей у нас победу украл! — обвиняюще тычет в него пальцем Лиля: — так и знала! Нет тебе прощения!

— Угу. — кивает Виктор: — а нахрена нам победа в товарищеском матче и слава победителей команды высшей лиги? Чего нам бы это дало? Народ бы насторожился, подготовился, я уже не говорю о том, что тогда и решения о создании сборной не было. А так мы и с «Крылышками» не поссорились и интригу сохранили подвешенной. Кстати, уверен, что увидев возможность индивидуальной игры к нам Железнова и попросилась. Потому как в «Крылышках» она стеснена Сабиной и правилами команды, а у нас все тут… яркие личности. — Виктор кивает на усевшуюся на стол Лилю, которая продолжает болтать ногами и улыбаться.

— Я — яркая! — говорит она и наклоняет голову набок, становясь похожей на птичку: — а ты, Полищук — наглый! Чует моя душа в словах твоих сарказм едкий… но докопаться пока не до чего. Живи.

— Вот уж спасибо.

— Железнова к нам прибилась не потому, что у нас ей играть дают как вздумается, а потому что мелкая засранка не привыкла, когда ее в чем-то превосходят. — говорит Наташа Маркова и слюнит химический карандаш, от чего ее язык становится фиолетовым: — Лилька ей убедительно показала свое преимущество, а она же «гений поколения», вундеркинд. А тут в провинции какая-то Лилька ей в харю… у нее весь мир перевернулся! И она пока не утвердится, пока Лильку хоть в чем-то не победит — не успокоится же. У нее пунктик такой, это видно, что она на Лильке зациклена, притягиваешь ты сумасшедших, Бергштейн.

— Наташка! Сама ты «какая-то Лилька»! — возмущается девушка, спрыгивая со стола: — Юлька, дай мне ручку, я ей статью про волейбол напишу, а то она обзывается!

— Ручек тут полным-полно…

— Я эту хочу! Она пишет хорошо!

— Вредная ты Лилька.

— Сыгранность. — выдыхает Светлана, глядя на то, как переругиваются между собой Маркова и Бергштейн. Кажется, она начала понимать. Что такое сыгранность? Чувство локтя, чувство абсолютного доверия. Такое вряд ли можно выработать простыми тренировками.

— Я поняла, что ты делаешь, Виктор. — поворачивается она к нему: — поняла на что ты ставишь. Ты специально отпустил вожжи и позволяешь нам ссориться, позволяешь всем говорить откровенно и не навязываешь субординацию. Я продолжаю считать, что субординация нужна, но твой метод… ты специально собираешь нас всех на пятачках и даешь притереться естественным образом.

— Да? Я так делаю? — Виктор снова открывается от ватмана и смотрит на проделанную работу: — пусть будут лилии, а не ромашки…

— Ты меня не проведешь. — прищуривается Светлана: — но раз уж тут такие правила, раз уж тут все в плавильный чан, то… — она поворачивается к окну и тычет пальцем: — Волокитина! Терпеть тебя не могу! С самого начала не могла. Твоя грубость меня убивает, ты что, не можешь научиться парочке вежливых слов? Ничто не стоит так дешево и не ценится так дорого как вежливость! Мне странно что приходится это взрослой девушке объяснять!

— Ой, иди в жопу, Кондрашова. — отзывается Волокитина от окна, но Светлана