Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

улыбался всем и был радушным, как и положено человеку в гостях. Понимаешь? Твой отец создал все это, все что ты видишь вокруг себя, этот сад, этот дом, вон те машины, что стоят в гараже, эту беседку и даже этот коньяк — это его рук дело. Его рук!

— Я сам себе на жизнь зарабатываю! — запальчиво возражает Давид: — сам! И трачу только мои собственные деньги!

— Да ну. — Наполи скептически смотрит на него и качает головой: — сам?

— Я получаю зарплату!

— У папы на работе. — вздыхает Наполи: — Давид, пойми наконец, ты — никто. У тебя ничего нет. Все что ты получаешь и что считаешь своим, что ты используешь чтобы клеить девушек в городе — не твое. Это все принадлежит дяде Гураму. И я ни разу не видел чтобы дядя Гурам расхаживал по городу с золотым перстнем в полкило или приставал к девушкам, уверяя что всех их купит и продаст.

— Да что ты говоришь! — Давид вскакивает на ноги: — ты! Да как ты смеешь!

— Смею, Давид. — Наполи складывает руки на груди: — еще как смею. Ой как смею. Знаешь ты мне тут Окуджаву цитировал, а я пытался сказать тебе что настоящая сила в знании. Однако я смотрю что ты этого не понимаешь. Ладно. Ты же знаешь, что там есть продолжение, верно? «Все мое сказало злато, все мое, сказал булат. Все куплю сказало злато, все возьму, сказал булат». Вот как это звучит полностью, мой дорогой младший братец.

— Ты… ты пришел в мой дом, чтобы прочитать мне лекцию по истории, по литературе и оскорбить меня⁈

— Вай, братишка, ты меня совсем не слушаешь. Здесь нет ничего твоего. Все это дяди Гурама. А твое — то что насрешь. Понятно? А теперь слушай меня внимательно, малахольный, ты пойдешь и извинишься перед Виктором, если будет нужно — в ноги ему упадешь, ясно⁈ И не надо говорить, что у тебя позвоночник не гнется, я видел как ты у дяди Гурама «Мерседес» выпрашивал.

— Я не верю своим ушам! — разводит руками Давид: — ты должен был защищать нашу семью! Нас всех! Меня!

— Поверь мне, именно этим я сейчас и занимаюсь. — вздыхает Наполи: — твой защитой и защитой семьи. Ты совсем идиот такому человеку дорогу переходить, да еще к его женщине лапы тянуть? Я вообще поражаюсь как ты еще воздухом дышишь и твои причиндалы у тебя все еще между ног болтаются… в общем завязывай истерику, брат. Вставай, поехали. — и Наполи решительным жестом отодвигает от себя пепельницу.

— К-куда? — Давид отступает на шаг назад, изрядно побледнев.

— Туда. К Витьке. Извинишься и все. Это даже не больно. Он достаточно незлобивый, а ты достаточно жалкий чтобы тебе что-то ломать. — Наполи встает со своего места и растягивает шею, наклонив голову то в одну сторону, то в другую: — сразу точку в этом деле поставим и все. Вот увидишь тебе станет намного легче. Сможешь девок своих снова клеить и на «Волге» дяди Гурама гонять.

— Н-но… ты понимаешь, что ты творишь? — выкрикивает Давид, отступая назад: — я все папе расскажу! В моем доме!

— Давид, Давид… я же говорю тебе, твое тут только то, что ты насрешь. Все остальное — дяди Гурама… — Наполи качает головой: — не заставляй меня ставить тебе синяки на недавно зажившие травмы. Надеюсь, ты не испытываешь иллюзии что сможешь мне сопротивляться?

— В доме моего отца! — истерично выкрикивает Давид и вытягивает вперед дрожащую руку: — пошел вон!

— А как ты думаешь, я бы стал такое делать без разрешения дяди Гурама? — хмыкает Наполи: — в отличие от тебя я знаю, что такое нести ответственность за свои действия. Я поговорил с дядей, и он одобрил все это. У тебя был шанс сохранить лицо и поступить как мужчина — я тебе предлагал. Но ты и слушать не стал. Давай я предоставлю тебе еще один шанс, шанс приехать к нему без синяков на лице. И, кстати… ну неужели ты думаешь, что сможешь от меня убежать? А ну иди сюда… не дергайся, хуже будет! Больнее будет! Вот так… и к нашему литературному диспуту, Давид… видишь? Злато тебе не помогло. Некоторые вещи не купить за деньги… за любые деньги. Все куплю сказало злато… ха! Если у тебя нет силы защитить себя, у тебя попросту все отберут, Давид. Зачем что-то продавать в обмен на золото, если его можно попросту отобрать? Пока ты слаб — никто не будет с тобой торговаться.

— Пусти! Ну пожалуйста!

— Ты все понял?

— …

— Ты понял?

— Ааааай! Хорошо! Хорошо! Я извинюсь перед ним! Только пусти!

— Вот видишь? Хладное железо властвует над златом, мой брат. Становись сильнее.

— …

— Ты злишься? Это хорошо. Это хорошая эмоция. Может она подстегнет тебя наконец стать взрослым и перестать быть избалованным маменькиным сыночком. Может быть, ты наконец научишься просчитывать последствия своих поступков перед тем, как совершить их. Может быть ты станешь хоть чуть-чуть сильнее, Давид и перестанешь быть сплошным разочарованием.

— Пусти!

— Все. Ты сам пойдешь в машину? Вот и молодец.

— …

— И не смотри ты на меня волком. Это для твоего же блага. Ах, да, дядя Гурам сказал что с завтрашнего дня ты работаешь на объекте, укладываешь асфальт вместе с рабочими. Я бы на твоем месте снял перстенек-то, а то парни в бригаде не поймут…

Глава 10

— И… еще разок. Волокитина, Маслова, Салчакова, Изъюрева, Федосеева, Чамдар, Синицына, Кондрашова, Бергштейн, Миронова и Железнова. Итого одиннадцать. — раздается бормотание Наташи Марковой, она сидит на старом кожаном диване перед журнальным столиком и смотрит на бумаги прямо перед ней: — одиннадцать заявленных. Виктор Борисович, у нас еще три места есть для запасных игроков. Может возьмем кого из запасного состава «сырников»? Из тех, кто стоять на площадке умеет?