Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

голыми. По-разному бывает, всё зависит от фантазии. Потом выходят атлеты. Они добровольцы, и чем выше у добровольца рейтинг, тем больше против него выпускают артистов. А дальше...

Клирик поник.

— А случалось, что артисты побеждали?

— Конечно.

— И что?

— Если надеешься, что тебя отпустят, забудь об этом. Можно только выкупиться — оплатить выходной билет. Цену за билет назначает распорядитель. Если ты выжил, а зрителям понравилось, как ты бился, они кидают в твою копилку деньги. Когда наберётся достаточная сумма, тебя отпустят. Не раньше. Но это три, может, пять боёв. Могут ещё отпустить калек, тех, кто не в состоянии сражаться физически. По статистике, из десяти артистов выживают один-два.

Хоть одна хорошая новость... Я вытянулся на нарах, закрыл глаза. Один-два из десятка — это уже неплохой шанс на надежду. Что ж, побарахтаемся. Чего-чего, а драться я умею. И люблю. К тому же у каждого арестанта существует право на побег, и если представится случай, я этим правом воспользуюсь.

[1] В данной игре должность, совмещающая в себе обязанности судьи, прокурора и ряда прочих силовых структур

Глава 12

Камера заполнялась людьми, и к концу второго дня нар на всех уже не хватало. Деловитый ремесленник, судя по охвату рук и плеч кожемяка, попытался согнать меня с законного места и начал угрожать расправой, как некогда Дизель. Только теперь, извините, у меня был четырнадцатый уровень и соответствующие показатели. Я дал ему под дых, он на отмашке врезал мне по уху. Камера ожила, со всех сторон посыпались советы, наущения. Я потряс головой, изгоняя звон из ушей, встал в левостороннюю стойку и коротким слева сломал ему нос.

Для него, как и для большинства зрителей, это стало неожиданностью. Видимо кожемяка привык доминировать в своём районе, или где он там обитает, и оспаривать его требования люди побаивались. Всю жизнь он полагался на силу и габариты — это приучило его к безнаказанности, и когда он встретил соперника пусть менее крупного, но более техничного, впал в оторопь. Впрочем, ненадолго. Он ухватил нос пальцами, резким движением вернул его на место, и, размазывая кровь по лицу, пошёл на меня. Идти пришлось недалеко, размеры камеры и сгрудившийся вокруг народ делали пространство сильно ограниченным. Его кулаки, похожие на кувалды, полетели мне в голову. Я дёрнулся влево-вправо, подался назад, но упёрся лопатками в заграждение из зрителей. Меня спасла только медлительность противника. Пока он размахивался, пока соображал, куда бить, я нырнул ему под руку, всадил левой по печени и ушёл за спину.

Кожемяка дышал как разъярённый бык. Он развернулся, отыскал меня взглядом и пошёл вперёд, молотя воздух кулаками. Я вскочил на стол, перебежал с одного края на другой и снова оказался у него за спиной. Рёв обиды и злости, что опять надо меня догонять, услышали даже в соседних камерах. Кожемяка хлопнул кулаком по столешнице, от чего вся посуда подпрыгнула и слетела на пол, и тоже попытался взобраться на стол. Зря! Я разбежался и пыром засадил ему в рожу. Удар в девятку и одиннадцатиметровый в одном флаконе! Кожемяка откинулся назад, раскинул руки и уснул.

Я стал героем камеры. Мне аплодировали, кто-то сунул хлебную пайку в ладонь. Я откусил кусок — вот он мой первый невольный заработок. Но расслабляться и мнить себя звездой не стоило. Кожемяка рано или поздно встанет и захочет отомстить. Не сразу и, возможно, не открыто, поэтому надо оглядываться и спать вполглаза. По некоторым взглядам исподлобья становилось понятно, что доброжелателей у него с избытком, и мне тоже было бы неплохо обзавестись союзниками.

Когда поток поздравлений иссяк, в подвал спустились стражники. Один стукнул кулаком по решётке и крикнул:

— Соло! Кто здесь Соло?

Я подошёл.

— Чего надо?

— Подёнщик?

— Подёнщик.

— Спиной повернись.

Он открыл решётку.

— Это ещё зачем?

— Узнаешь! Или мне тебя дубинкой порадовать?

Дубинкой я не хотел, удара кузнечным молотом по уху несколько минут назад было вполне достаточно. Стражник завёл мне руки за спину, сунул под локти палку и связал их. Теперь, если я попытаюсь сбежать, то вряд ли убегу далеко.

— Пошёл!

По коридору меня провели в подсобное помещение — глухая комната, освещённая факелом. На скамье у стены сидел Хадамар. Я не удивился, увидев его. Капитан с самого начала вызывал у меня доверие и едва ли не родственные чувства, и где-то в подсознании таилась мысль, что мы с ним ещё увидимся. Он и у дома старухи Хемши пытался помочь мне. Возможно, действуй я разумней, сейчас моя участь была бы несколько иной, но карета со Шваром на месте кучера в тот момент показалась мне более подходящим вариантом.

— Присаживайся, — указал ландскнехт на место рядом с собой, когда стражники закрыли дверь.

Сидеть с заломленными руками было неудобно, верёвка слишком сильно перетянула вены, и всё, что ниже локтей, затекло.

— Путы сними.

— Не я тебя вязал, не мне и развязывать.

Я настаивать не стал, сел на край скамьи полубоком и плечом навалился на стену.

— Чё пришёл? Если злорадствовать, что, типа, ты меня предупреждал, а я такой тупоголовый, не послушал... Насрать мне на твои предупреждения.

Я грубил намеренно, потому что действительно чувствовал себя тем животным, которое любит упираться рогами в ворота, но признаваться в этом не хотел. Мне достаточно, что я сам это знаю. А Хадамар может валить ко всем чертям. Тем не менее, на мою грубость капитан не повёлся, как будто не услышал. Он встал, прошёл к противоположной стене, вернулся.

— Тебя присудили к сцене...

— Никакого суда ещё не было.

— Присутствие подсудимого на суде не обязательно. Здесь всё решают быстро и заочно. И без апелляций. Средневековая, мать её, Европа... — Хадамар негромко выругался. — Что такое сцена, объяснять надо?

Я промолчал.

— Если думаешь, — продолжил он, — что легко выберешься из всего этого, то ты ещё глупее, чем выглядишь. Театр для того и придумали, чтобы избавлять общество от подобных элементов.

Я усмехнулся: какими понятиями он, однако, жонглирует. «Апелляция», «общество», «элементы». Лингвисты с программистами неплохо потрудились над речевыми оборотами неписей. Но вот сравнительный анализ здесь совершенно неуместен. Не может местный житель проводить параллели со Средневековой Европой, ибо глупо сравнивать игровой мир с реальным, о котором ты не знаешь ничего, если только...

И тут меня осенило:

— Так ты игрок! Ты, сука, не персонаж...

Хадамар