Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

Например, во время Великой войны в начале местного двадцатого века Российская империя сражалась с Германской. Почти как и в моей истории.

Только в МОЕЙ истории Бисмарк был умелым политиком. А здесь это был целый род, который и по сей день правит Германской империей. И их Реликвия едва не стоила ЭТОЙ России проигрыша в войне. Их реликвия была широко известна. Стальной Легион. Человек становился практически неуязвимым на небольшой промежуток времени. Не так-то и просто сражаться, когда против тебя выходит тот, кого не может взять ни пуля, ни клинок.

Регалия делала ситуацию куда хуже. Она умела наделять обычных людей чужим даром. На время и, насколько я смог узнать, с определёнными условиями. И именно в этих двух моментах крылась главная опасность. Доподлинно известно, что Бисмарки могли давать силу другим на весьма небольшой промежуток. Несколько дней, вроде бы. Зато большому количеству людей.

А вот Императорский род России мог дать силу лишь сравнительно небольшой группе людей. Зато мог сделать это навсегда.

Короче, всё сложно. И, естественно, первое о чём я подумал, когда у меня открылась моя собственная сила — я чёртов аристократ! Угу, как же. Держи карман шире. Сколько я не искал, но в открытых источниках не было ничего о людях с такими способностями. Как и семей с фамилией Рахмановы. Ну, за исключением нас с сестрой. Попытки поковыряться в семейном древе тоже ни к чему не привели. Мы самые обычные простолюдины с севера страны. Из Мурманска, если быть точным.

Была ещё одна мысль. Глупая, если честно, но она показалась мне максимально логичной. Что если мою непутевую мамашу обрюхатил какой-нибудь залётный барон или граф? Она, конечно, та ещё гадина, но женщиной была крайне красивой. Пусть тёплых чувств я к ней и не испытывал, но очевидный факт не признать было нельзя. Так что может кто и соблазнился. Да вот только как его искать, этого возможного папашу, у меня мыслей не было никаких. Так что, в конце-концов, я просто смирился, откинув глупые фантазии и стал жить своей жизнью.

Которая, между прочим, сейчас привела меня именно сюда.

Я посмотрел на Лазарева. Да, пусть я и не мог чувствовать его эмоции, но где-то в глубине души у меня свербило. Я и раньше не верил в беспричинную щедрость, а уж в этом мире, насмотревшись на некоторых местных аристократов и вовсе не собирался рассчитывать на нечто подобное.

Поэтому сейчас, стоя здесь и глядя на Лазарева, одетого в дорогой костюм и лёгкое пальто, отпрыска одного из влиятельных и богатых графских семейств, я прямо кожей чувствовал подвох.

— Что? — спросил он, заметив мой взгляд.

— В чём дело? — повторил я свой вопрос.

— Не понимаю, я же вроде объяснил тебе…

— Слушайте, ваше вашество, я не идиот. Работа. Эта квартира. Может быть с кем-то другим это и сработало бы, но я слишком хорошо знаю, насколько глубокой может быть кроличья нора человеческого сволочизма. Поэтому я спрашиваю ещё раз, в чём подвох?

В этот раз молчание затянулось где-то на пол минуты.

— Ладно. Алексей всё равно опять своему протеже проговорится.

— Что происходит?

— Ты что-то вроде моей ставки. Как пёс для собачьих бегов, — признался он, а я искренне охренел от такого ответа.

— Прости… что?

— Это наше развлечение в фирме. Каждый год перед летом мы берём по студенту первокурснику в качестве младшего помощника. Чей дотянет до конца года тот и победил. Игра такая.

Черт. И ведь не врёт. Я по лицу вижу.

— Ты сейчас прикалываешься? — всё равно спросил надеясь на то, что это была какая-то тупая шутка.

— Нет. Ты хотел знать, я тебе рассказал. Просто те ребята, которых последние три года брал я, сходили с дистанции и я проигрывал. Вот и решил, взять себе дворняжку. Вдруг ты будешь позадирестее и кусаешься побольнее. А-то в последнее время ребята совсем нежные пошли, а проигрывать мне надоело и…

— Какие же вы всё-таки уроды, — медленно произнёс я качая головой.

— Эй! Полегче…

— Да пошёл ты в задницу, — огрызнулся я ему в лицо. — Вам лишь бы повеселиться. И плевать, что с этими ребятами будет. Дай угадаю, твоё «сойти с дистанции» означает позорное увольнение.

— Да. А, что ты думал?

Я лишь покачал головой.

Уроды. Просто уроды. В конец охреневшие от денег и собственной власти.

Едва я только вспомнил о тех молодых ребятах, что приходили в нашу фирму, как меня едва не затошнило. Да, многие из них не выдерживали нагрузки. Особенно в первое время. Работа была адской. Но каждый из них старался потому, что хотел делать это дело. Не важно, почему. Идеалы. Деньги. Другие причины. Они старались!

А здесь их нанимали развлечения ради. Те, кто никогда даже не знал слова такого, как «нужда».

— Засунь своё щедрое предложение себе в задницу, — холодно ответил я, после чего повернулся и пошёл на выход из квартиры.

— Александр! Подожди. Ты не знаешь, какой шанс упускаешь!

— Ага. Засунь свой крысиные бега себе в задницу. Я не стану плясать под вашу дудку, чтобы вы смотрели и ржали…

Когда я подошел к двери, меня внезапно посетила мысль.

— Что получает тот, кто дойдет до конца? — неожиданно спросил я.

— Что?

— Ты слышал.

— Ну, его не увольняют, как, должно быть, ты догадался. А ещё деньги. Но мы об этом не распространяемся.

Как я и думал.

— Значит, говоришь, что тебе надоело проигрывать?

— А, что? — послышался у меня из-за спины довольный голос. — Хочешь попытать удачу?

— Нахрен иди со своей удачей, Лазарев. Если я выиграю, то ты оплатишь моё обучение. Полностью. И получение лицензии.

Раз уж вы хотите посмеяться за мой счёт, то я и за ваш станцую.

— Любопытно. Но, с чего мне это делать?

Я повернулся к нему.

— С того, что тебе надоело проигрывать. Сам сказал.

— А ты, значит, можешь выиграть? — усмехнулся он. — Парень без образования. Против тех, кто учится в лучшем юридическом университете страны?

— Разве от этого их проигрыш не будет ещё обиднее? — спросил я его в ответ, на что получил довольную улыбку. Готов поспорить на что угодно, сейчас он представил чьё-то лицо.

— Какое, однако, безумное самомнение. А если ты проиграешь и вылетишь?

—