"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 - Хелена Руэлли

Шурх проследил, как дроу скрывается в новоявленной Палате Мерных Книг, а сам решил вернуться к Снысту с новостями.

* * *

Сныст и правда не стал сердиться на своего воспитанника. Он внимательно выслушал все новости.

– Молодец. Хвалю, – он хотел затянуться дымом чиазовой палочки, но вдруг передумал и загасил её.

Зеленоватый дым заструился по полутёмному помещению. Шурх невольно поморщился. Несмотря на детство, проведённое на улицах самых нищих районов Жадвиля, он не испытывал тяги к наркотикам. Невкусно. Невозможно заснуть, и голова потом болит.

– Мы же пообещали, что своих людей с улиц уберём, помнишь? – спросил Шурх у Сныста. – Или ты решил обмануть Мягкие Ручки?

Сныст поморщился.

– Не будем мы никого обманывать. Или ты уже раздумал жить в красивом доме и спать в мягкой постели?

– Не раздумал, – Шурх невольно расплылся в улыбке, вспомнив, как ему понравился их будущий дом.

– Тогда сделай кое-что, – Сныст назвал имя. – Найди этого человека, скажи, что от меня, и передай слова «пятая часть». Он знает, что делать.

Знакомое имя для Шурха. Давний приспешник Сныста, гроза улиц, хладнокровный душегуб… Жуть! Мальчишка зябко повёл плечами и сложил пальцы в охранном знаке.

– Не бойся его, – успокоил Шурха Сныст. – Он от мокрых дел давно отошёл. Как и я. Он отзовёт большую часть мазуриков и направит их на другие дела.

– Это какие?

Сныст нахмурился, и Шурх подумал, что любопытство всё-таки его сгубит.

– А ты забыл все наши обещания? Надо же искать этих клятых фальшивомонетчиков, чтоб их демоны в Бездне драли! А, может, Эли ещё чего потребует, если уж начала собирать сведения об имуществе! Ей же надо налоги собрать!

Шурх вздохнул. Привычная ему жизнь менялась на глазах, и он пока не мог разобраться, к добру это или к худу.

* * *

Люди в Палату Мерных Книг всё-таки пошли. Мадог с удивлением убедился, что совет уличного босяка оказался правильным. Были, конечно, и недовольные, и те, кто откровенно лгал. Мадог делал всё, как велено: условные пометки у переписчиков, отдельные списки для Элины.

Помог, конечно, и глашатай. Он всеми правдами и неправдами убеждал народ зайти в Палату.

– Король отменил налоги! – талдычил какой-то мастеровой. – Ты же сам об этом говорил несколько дней назад. И этот самый дроу указ на столб прибил. А теперь что? Какая-то баба отменила королевский указ?

– Ты указ хорошо читал? Там написано – король отменил старые налоги, которые по три раза с тебя брали. И каждый раз ты не знал, сколько с тебя потребуют. А ещё написано, что отмена – на теркаду. А после вводится новая, справедливая система. Лишнего с тебя брать не станут. Отбирать последнее – тоже.

– Нет у меня ничего лишнего! – возмутился ремесленник. – Я горшечник Лука, меня тут все знают, и знают, что работаю я честно, но мясо в горшок моя жена не каждый день кладёт!

На шум в очередной раз собрались зеваки. Кое-кто поддерживал горшечника, а некоторые осуждающе покачивали головами.

Мадог вышел наружу. Свет резал глаза, и Мадог прикрыл их рукой. Толпа невольно подалась назад, но Мадог остался на месте. Это был как раз тот случай, к которому его готовили.

– Ясного тебе неба, почтенный мастер Лука. Чем, ты говоришь, занимаешься?

– Я леплю горшки, кувшины да миски. У меня гончарный круг прямо за городскими стенами, у реки. Глина там хорошая. А ты-то сам кто будешь?

– Моё имя Мадог, я старший над переписчиками и учётчиками. Так, говоришь, у тебя мастерская?

Горшечник, видя, что с ним говорят уважительно, немного успокоился:

– Да, мастерская: печь кирпичная да деревянный круг. Старый он, правда, но добротный.

Мадог подал знак одному из переписчиков:

– Подойди и запиши каждое слово этого почтенного человека. Не бойся, мастер Лука, я прослежу, чтоб каждое твоё слово было записано верно. А где ты хранишь свои горшки да кувшины?

– Сарайчик есть у меня. Небольшой он, пять шагов на три, но мне хватает.

– Сарай мы запишем, он для дела используется. А сколько горшков ты за теркаду лепишь?

Лука приосанился:

– По-разному. От пятидесяти до ста. Это как заказы пойдут.

– А потом продаёшь их здесь, на рынке?

– Да, меня тут знают, – горшечник обернулся к толпе, и люди одобрительно зашумели. – Вот, знают же. У меня даже купцы иногда берут кувшины – по десятку на караван.

– А есть ли у тебя лошадь с повозкой? Может, наёмные работники?

Лука только рукой махнул:

– Да где там! Сам, всё сам! Жена мне помогает, а дети воду из реки таскают, но они малы ещё, сколько они наработают. Такие у меня работники.

Мадог выдержал паузу, как его учили, и громко произнёс:

– Значит, слушай, мастер Лука. В записи вносим твой дом, печь, гончарный круг, сарай для хранения горшков. Всё остальное – посуда в доме, ложки с мисками, постели – мы не считаем. Даже горшки для продажи не счёт, пока ты их не продал. Налог берётся не с вещей, а с возможности зарабатывать: с мастерской, с места, с дела. Итого с тебя будет два медяка за теркаду. Или четыре дня общественных работ, если денег нет.

– А с продаж на рынке? – выкрикнул кто-то из толпы.

– С продаж на рынке для горшечника – ничего, –пояснил Мадог. – Наш король и новая управительница хотят поддержать честный труд. Чтобы всё по справедливости.

Горшечник замер, приоткрыв рот.

– Два медяка в теркаду? И всё? Так это ничего, это ж можно заплатить… А твои люди точно всё верно записали, дар Мадог?

– Я проверил, всё верно.

Глашатай незаметно одобрительно кивнул Мадогу, и тот почувствовал себя гораздо увереннее.

Люди зашумели, загомонили, стали хлопать Луку по плечу. Тот уходил, то и дело оборачиваясь. Мадог даже зачем-то помахал ему вслед. Горшечник уходил в сторону ближайшего кабачка, где наливали свежее пиво. Скоро оттуда донёсся крик:

– Да здравствует король!

И Мадог впервые за долгое время улыбнулся.

* * *

Несколько дней подряд Элина с замиранием сердца следила за работой переписчиков. И за Мадогом, конечно.

Молодой дроу не подвёл: каждый вечер он клал перед ней отчёт, когда его подчинённые уже валились с ног.