Изгой - Александр Олегович Анин

Никита вышел из машины, и к нему сноровисто подскочили трое крепких мужиков. Двое развернули его лицом к машине, третий разрезал на спине рубаху, и Никита чуть не взвыл от боли, очень похожей на ту, что оставляет пулевое ранение.

— Всё, расслабься. Тебе внедрили заряд. Воспользуешься магией — и ты труп.

— Б@дство… — выразил привалившее счастье Никита.

— Пойдём, покатаемся и побеседуем. — отпуская его руки, проговорил всё тот же оперативник, прикасаясь к его шее исцеляющим амулетом.

Его затолкали в бронированный «обезьянник» машины, а потом была долгая дорога с остановками на туалет и кормёжкой в придорожном кафе.

На место они приехали только вечером. Это был какой-то большой дом в пригороде светящегося множеством огней города.

В холле дома его осмотрела женщина-целитель.

— Здоров как племенной бык! — вынесла она вердикт, после которого его отвели в комнату на втором этаже.

Окон в комнате не было, но был душ, туалет, широкая кровать и бронированная дверь.

— Нравится? — поинтересовался сопровождающий.

— А должно? — вопросом на вопрос ответил ему Никита.

— Сменная одежда в шкафу, своё закинешь вот в этот ящик. Ужин скоро принесут, и давай сюда браслет и свой амулет, посмотрим на достижения вашей науки.

Вопросы можно было не задавать, и так понятно, что широкая кровать после медосмотра не просто так, а рабочее место. Вопрос только в том, на сколько это?

***

Железный ящик для одежды тумбочку напоминал чисто условно, только забивать голову такими мелочами было не ко времени.

Достав из железного шкафа халат, тапочки и полотенце, он скинул всё своё в тумбочку и закрыл дверцу. Не успел он разогнуться, как из щелей по периметру дверцы жахнуло вспышкой света.

Открыв дверцу на чистом любопытстве, Никита убедился, что вещи исчезли, а в тапочках, халате и без магии все попытки к бегству выглядели бы забавно.

Впрочем, козырь у него всё равно был, вот только решиться на это требовало столько силы воли, духа и мужества, что он пока не мог пойти на этот шаг и утешение, что опять повысится уровень его возможностей, выглядело слабовато.

***

Лязгнув запором, отворилась дверь, и в комнату зашёл охранник и молодая женщина в халате и с подносом. На охраннике был его амулет.

— На девчонках зло не вымещай, а то будешь получать молниями много и часто. Усёк?

— Усёк. Я тут что, пожизненно?

— Понятия не имею. — ответил парень и закрыл входную дверь.

Глава 17

Месяца три Никита ждал допроса, встречи, беседы, предложений или ещё чего-то, но единственное, что было, так это три раза в день еда и бурные ночи с теми, кого запустят в комнату.

Если бы это было каждый день, то он бы уже возненавидел жизнь, а так график был щадящий, две-три дамы в неделю.

Осознав, что империи он нужен только как осеменитель, и выпускать его за пределы комнаты никто не планирует, он начал копить ярь, пока силы его духа не хватило пойти на крайний шаг. Он воспользовался магией, и его сознание разорвалось от боли. В себя он пришёл весь залитый кровью, но пока к нему в комнату никто не ломился, он телепортировался несколько раз в разные места, а потом порталом перешёл к космодрому на Торрии, а оттуда в королевство Анрия, очень надеясь, что его следом не успеют воспользоваться.

***

В Королевстве была ночь и середина осени, и для обычных людей вода в реке была слишком студёной. Только Никита обычным не был и смывал с себя кровь без всякого содрогания.

Обсохнув на берегу, он воспользовался хранилищем и оделся. Сильно хотелось есть, да и фантомные боли от всех его ранений разом дали о себе знать, но они со временем пройдут, нужно только потерпеть.

В стазисном сундуке у него была дичь, но готовить её в ночной тьме не хотелось. В ход пошли земные консервы, а потом он расстелил туристический коврик и мгновенно провалился в сон.

***

Несколько часов сна, и он уже иначе взглянул на жизнь.

Выйдя из леса, он дошёл до торга и снова пошёл по торговым рядам, на которые не влияло хмурое осеннее небо с готовыми пролиться дождём тяжёлыми тучами.

В продаже были овчинные полушубки к зиме, появились меховые шапки с хвостами, вязаные свитера, варежки и валенки. Анры готовились к зимним холодам, да и Никита подумал, что такая одежда лишней не будет. Хочешь — сам носи, хочешь — кому продай, если опять занесёт в какой-нибудь из миров.

Пока он делал покупки, спрашивал у торговых людей кто что продаёт в городе из недвижимости. Оказалось, что пара домов из тех, что возводили этим летом, продаются, и просят за них дорого и золотом, поэтому никто не берёт.

Понятие дорого всегда было относительным. Двести кубов чистого золота по ценам земли выходили чуть больше двух миллионов российскими рублями, а это за большой кирпичный дом с черепичной крышей и несколькими печами вообще смешная цена.

Купив купеческий пояс с длинными пеналами, Никита опять ушёл в лес, где принялся к производству средств платежа основательно и с запасом.

Утром следующего дня он осматривал дом с торговой лавкой на первом этаже.

— Торговый зал, кухня, погреб, кладовые, восемь комнат, четыре печи, свой колодец во дворе, малый дом для работников, забор из смолянки, баня, туалет, птичник, стойло для скотины, большой сарай для дров. — перечислил всё, что есть в усадьбе артельный старшина.

— Дровник пустой?

— Пустой, но сухие дрова купить не проблема. Работники в дом тоже найдутся. Молодёжь из деревень охотно на службу идёт.

— И это всё двести золотом?

— Двести десять. Если надо, то выложим кирпичом дорожки, пока морозы не спустились, но это еще пять кубов золотом.

— Даю десять, но чтоб перед парадным входом тоже кирпич уложили, а то грязи нанесут…

— Торговать будете?

— Странный вопрос к человеку, который покупает дом с торговым залом.

— Верно. Значит, берёте?

— Беру.

— Фух… — невольно выдохнул артельный старшина.

— Что, вложились на свой страх и риск? — поинтересовался Смолин.

— Верно. Рискнул.

Кивнув, Никита принялся укладывать кубики в предоставленный старшиной пенал.

— Кого вписывать во владетели?

— Смоэллин. — на местный манер назвался Никита, и по финальному расчёту бумага на дом перекочевала к нему в руки.

— Могу хорошего мебельщика порекомендовать. — предложил старшина.