Время «Ч» - Михаил Егорович Алексеев

class="p1">– Вот здесь, по правому берегу Днепра, – он провел пальцем по карте. И тут же указал рукой уходящую от перекрестка вправо дорогу. – По карте дорога на Холм-Жирки от Сафоново и Вязьмы одинаковы, но в реальности нет. К нам с северов караваны ходят, и дорога имеется, а в Вязьму можно только от нас. Сейчас дорога от Холм-Жирков на Вязьму существует только на карте.

– Понятно! – подтвердил услышанное Чибис и принялся более внимательно рассматривать на карте дорогу между Холм-Жирками и городом Белый. Что сразу бросилось в глаза – район был крайне болотистым и дорогу пересекало множество мелких речушек, что предполагало простор для диверсионной работы.

– Едем! Николаич, садись на мое место рядом с водителем, подсказывай дорогу, а я сверху на броне поеду. Оттуда обзор лучше, – принял решение Чибис и оторвался от карты, складывая ее.

– По местам! – взявшись за скобу на броне, отдал Чибис команду личному составу, перекуривавшему в стороне.

Свернули вправо. Качество дороги резко ухудшилось – участки, с сохранившимся асфальтом перемежались разбитыми грунтовками со следами ремонтов песком и ПГСом. Заросшие в таких местах колеи подсказывали, что дорогой пользовались лишь эпизодически. До этого лета. Потому что на этом фоне резко выделялся свежий след от автоколонн, прошедших здесь в последние месяцы. Этот участок Чибис уже осматривал с полным вниманием, хотя по карте он предварительно отметил в качестве подходящего участок дороги между Холм-Жирковским и Белым. Там дорога проходила по болотистой местности, изрезанной множеством мелких речушек и ручьев.

Холм-Жирковский проехали после полудня. Въехав в поселок, Чибис приказал остановиться и заглушить двигатель. Группа без команды покинула кузов и заняла круговую оборону. Все молча смотрели на поселок, из которого ушла жизнь. Населенный пункт, бывший райцентр, был покинут населением, ушедшим в Сафоново и Вязьму давно. Среди ветшающих и уже развалившихся домов, глядевших на них черными провалами раскрытых или разбитых окон, стояла мертвая тишина. Иногда где-то в отдалении поскрипывала качаемая ветром оконная фрамуга, еще удерживаемая одной петлей. Но этот скрип только подчеркивал безмолвие. Даже в поле, далеко от цивилизации, не бывает такой тишины. Там хотя бы жаворонки поют, перебивая шум ветра. Здесь же… Чибис, давно привыкший за долгие годы к войне, трупам, чужой боли и крови, внезапно почувствовал озноб. Здесь не было жизни.

– Постапокалипсис! – пробормотал про себя он.

– Нам не долго оставалось, – с грустью глядя на останки человеческой цивилизации, произнес проводник. А потом взглянул на Чибиса и добавил: – Если бы не вы.

И уже улыбнувшись, сказал:

– А теперь только в нашем анклаве на триста душ больше. Причем, – он подмигнул повернувшемуся к нему водителю БТР, – молодых и красивых душ! А что больше всего радует – у нас теперь звучит детский смех. И не важно, что эти дети пока говорят на не понятных нам языках. Они уже НАШИ дети! И будут еще! И тогда придет время, и сюда вернется жизнь.

Он уселся на свое место и, закрывая бронированную дверь, бросил:

– Поехали! Нечего стоять. Времени у нас мало, а дорога дальше еще хуже.

До вечера успели добраться до пересечения с насыпью железной дороги, на старой карте обозначенное как «Владимирское». Здесь проводник предложил остановиться на ночевку.

– До Белого осталось примерно 25 километров, но впереди участок, где дорога была проселком и до войны. Точнее, сейчас это просто просека в лесу. Так что хорошо, если к полудню мы до интересующего тебя места доберемся, – разъяснил он.

Чибис согласился и объявил привал на ночь. Пока обустраивались в двух сохранившихся избах, организовывали караульную службу и готовили ужин, стемнело. Перед отбоем получили по связи информацию в завуалированной форме, из которой Чибис понял, что из Сафоново им вслед уже вышла машина с саперами и их имуществом, а завтра поутру оттуда же начнут выдвигаться основные силы.

Время «Ч» плюс шестьдесят девять суток. Сафоновский анклав

Вечером того же дня, как пришло сообщение о коварном плане вологодского главы, из Питера пришла очередная шифровка с дополнительными сведениями. К этому моменту в Сафоново прибывали последние боевые группы. Янцен снова собрал командный состав объединенных сил и зачитал шифровку. Из нее стало известно о численности вологодской группы, вооружении, перечислена бронетехника и особо указана боевая машина, в которой передвигается Бирюков. Выслушав информацию, Никодимов крякнул и покрутил головой.

– Однако! Высоко сидит их человечек у вологодских, – резюмировал он информацию. – Уважаю! Работать умеют.

И тут же подозрительно посмотрел на коллег из постъядерного мира.

– Интересно, а в каком звене работает питерская агентура у вас? – задал он вопрос собравшимся.

– За своих могу поручиться, – пожал плечами Афанасьев. – У меня есть контрразведчик.

И увидев вопросительный взгляд Никодимова, пояснил:

– Не совсем штатный. В штате такой единицы не было. Оперативник был внедрен к нам от Третьего главка. Присматривать со стороны. А когда все случилось, посчитал нужным открыться мне. Работает.

– И что? За всем анклавом смотрит? – недоверчиво переспросил Никодимов.

– Нет, конечно. Но о портале и знали-то даже не все в нашей группе. Для него это было главным. А прибившиеся до вашего выхода вообще ничего не знали.

– То есть гарантировать и ты не можешь, – сделал вывод Никодимов, и Афанасьев промолчал, соглашаясь с такой возможностью.

– А полиграф у кого-нибудь из вас имеется? – вступил в разговор Фомичев, вопросительно оглядев присутствующих, и не услышав утвердительного ответа, перевел взгляд на своего разведчика.

Тот понял правильно.

– Мы с Васильевым можем организовать. Конечно, профессионала, может, и не вскроем, но сколько тут профессионалов-то? И откуда им взяться? В общем, кого тема интересует – подготовьте списки и завтра утром можем начать, – сообщил он для всех. – Но! Что я еще хочу сказать. Я обратил внимание еще на то, КАК подана информация. И у меня сложилось мнение, что ты, капитан, – повернув голову к Афанасьеву, сказал Никодимов, – уже, кажется, должен питерским. И они не забудут об этом тебе напомнить. Кстати, а что из себя вообще питерские представляют?

– Их анклав – как наши все смоленские, – хмуро ответил полковник Чуприн.

– А говорили, что они вологодских не смогли подмять, – недоверчиво произнес Никодимов.

Полковник махнул рукой.

– Да они всерьез и не впрягались. И драться особо не за что, да и потери с обеих сторон