Время «Ч» - Михаил Егорович Алексеев

Это была высокая, стройная и, главное – молодая – еврейка. По крайней мере, именно на похожем на этот язык они сумели с ней кое-как поговорить. Звали ее Аяла. И! Бинго! О такой удаче можно было лишь мечтать! У себя на родине она занималась приблизительно тем же, чем предстояло заниматься и здесь. Ее хозяин использовал ум и внешние ее данные для сбора информации об интересующих его людях. И он же обучил ее азам работы. Ну, в рамках того времени. Однако закончил он плохо – его зарезали. А помощницу продали в рабство. Так она и оказалась здесь. Сейчас же предстояло огранить этот драгоценный камень. И чтобы расположить будущую Мату Хари к себе, ей предоставили все удобства, возможные в рамках существующих остатков цивилизации. Нужно сказать, с использованием современной косметики и правильно подобранного наряда выглядела она сногсшибательно. И тут же представился случай использовать ее внешние данные на сто процентов

Малек пришел к своему информатору в Новгороде. Тот, уже работая под контролем, ранее послал сигнал о необходимости срочной встречи. Вот он и появился на адресе. Только, открыв дверь, вместо своего человека увидел в комнате человека, которого меньше всего хотел бы видеть. Он знал, как выглядит начальник разведки соседей. Малек инстинктивно дернулся назад и тут же почувствовал ствол, больно упершийся в ребра сзади. И почти мгновенно у него изъяли пистолет. Глупо было бы, если бы вышло по-другому.

– Давай, Малек, проходи, присаживайся! – махнул рукой его визави. – Или к тебе лучше обращаться Юрий Михайлович?

– Не надо! – проворчал Малек, подходя к столу и, отодвинув стул, устроился напротив питерца. – А то у меня неприятные ассоциации возникают и появляется желание обращаться к вам с использованием слова «гражданин начальник».

– Ну да! Официоз нам ни к чему. Мы же тут собрались приватно пообщаться. Ты не против?

– Кого волнует, против я или нет? – вяло поинтересовался Малек, обдумывая, чем он так заинтересовал питерских. Раньше ведь как-то расходились краями. И еще, не желая даже думать об этом, но все же… как и что с собой сделать, чтобы избежать боли. Боли он боялся. А насчет «убежать» сразу все понял, увидев маячившую тень за единственным окном.

– Ладно, опустим все бессмысленные разговоры и уговоры. Я сразу зайду с козырей. – И он махнул стоявшему у дверей подчиненному.

Несколько минут ничего не происходило, а потом на террасе дома раздались легкие женские шаги. Малек сидел спиной ко входу, поэтому повернулся, когда шаги замерли неподалеку справа от него. Поднимая взгляд, сначала он увидел ноги, красивые, длинные, стройные ноги в черных чулках со стрелкой. Девушка стояла боком к нему и чуть-чуть впереди, давая рассмотреть себя максимально удобно. Узкая юбка чуть выше колен, упругая, хорошо очерченная попа, узкая талия, над которой нависает высокая грудь, хорошо видимая даже с этого ракурса. Стройная шея и манящий профиль, обрамленный иссиня-черным водопадом волос. Таких женщин на жизненном пути ранее не встречалось – чтобы вот так близко. Они всегда стоили таких денег, которых Мальку в руках и держать не приходилось. Будь даже она не красавицей, а просто юной, как сейчас, и это уже было бы чудом. А сейчас его глаза видели чудо в квадрате. Повинуясь кивку питерца, девушка повернулась к Мальку, давая рассмотреть себя в анфас. Малек был… у боксеров это состояние, кажется, называется грогги. Только его вроде никто и не бил. Хотя как сказать. Это была девушка с обложки старых глянцевых журналов. И увидеть ее вживую через более чем два десятка лет, когда закончилась эпоха гламура…

– Я полагаю, ты понимаешь, что отсюда ты выйдешь, только если примешь мое предложение.

Малек после паузы, уже плохо понимая, о чем идет речь, и, не отрывая взгляда от девушки, кивнул.

– Если же мы договоримся – девушка твоя.

К этому моменту Малек окончательно утонул в черных маслинах ее глаз.

В этот вечер он и стал «Ходоком» для питерской разведки. И не в постели с Аялой. Еще раньше. Когда только это ему предложили. Потому что никто не смог бы ему предложить больше. А питерская разведка начала операцию по поглощению Вологодского анклава и возвышению Питерского анклава как центра по собиранию земель бывшей огромной страны.

И вот сейчас решался вопрос – имеет ли «Ходок» перспективы к дальнейшему использованию или нужда в нем после ликвидации Бирюка пропадет? Этот вопрос занимал человека долгих пятнадцать минут.

«Пусть живет. Авось еще пригодится. А Мату Хари у него отберу. Девочке еще работать и работать. Ходоку она не ровня. Но придется дать замену. Иначе затаит обиду. Тогда лучше избавиться сразу. Но шанс дам – смирится – пусть живет. Все же польза от него была и возможно еще будет».

После чего папка легла в ящик стола.

Время «Ч» плюс семьдесят два дня. Вяземский анклав

Бой тогда прошел совсем не так, как ожидал Чибис. Ему даже стало обидно. Готовились-то всерьез. Но прошла команда о том, чтобы стрелять только для подавления сопротивления. То есть при условии открытия огня из колонны. Бронетехнику уничтожать только в крайнем случае. Поразмыслив, Чибис понял причину и внутренне согласился. Человеческий ресурс стоил здесь еще дороже, чем когда они начинали в девятом веке. Да и технику новую уже никто не делает в этом мире.

Он находился на позиции между первым и вторым мостами, всего боя не видел. Потом уже, когда все закончилось, увидел лишь один сожженный из РПГ старый БТР – КШМ и несколько грузовиков с расстрелянными движками и десятком-полутора трупов возле них. Один, как потом Чибис узнал, принадлежал главе Вологодского анклава. Может поэтому, потеряв лидера, вологодские и не упирались. Вообще стрельба была. Только не понятно какой больше – в их сторону или между собой в колонне. Похоже, последнего было больше. Хотя вначале, когда мосты взорвали, вся колонна стреляла. Непонятно правда куда. Нет, стреляли не вверх, а по лесным массивам с обеих сторон дороги, но это на нервах, не прицельно. И так как огня по колонне так и не открыли, стрельба затихла. А потом уже немного постреляли в колонне между собой. В итоге вся эта масса, сосредоточенная в колонне длиной более двух километров, упорства не проявила и сдалась. Возможно, помогло обращение через мегафоны и обещание сохранить жизни и отпустить на родину. Итогом стало то, что у вологодских