Княгиня пепла. Хранительница проклятых знаний - Юстина Южная

Ну а я тем временем занялась хозяйственными.

Как только дороги подсохли после зимне-весенней распутицы я отправила гонцов-торговцев с образцами соли во все соседние кланы и не в соседние тоже. Отклик пришел весьма живой — этот товар был нужен всем, так что каналы сбыта были налажены довольно быстро. Причем настолько быстро, что пришлось бросать все силы на расширение производства и возведение еще одного каскада бассейнов и двух печей. Заодно и с подачей воды на жаровню разобрались: карннанские искусники придумали мне специальные трубы, и наконец можно было забыть про бесконечно таскаемые туда-сюда ведра.

Затем пришлось подумать и о Стетхэмах. Вкусная жирная зимняя сельдь уже уступила место обычной, посему пришло время расширять наш ассортимент, чтобы интерес к засоленной рыбе не пропадал.

Едва мы получились весть, что в нашу сторону движется торговый караван с Равнины, я приказала подготовить в Дунморе место для рынка, и вскоре практически под стенами замка развернулся маленький городок из повозок и палаток. Шум и гам не умолкали дня три. Чего тут только не было: шерсть, ткани, орудия труда, инструменты, железные гвозди, зерно, посуда, домашняя птица и то, о чем я давно мечтала — специи!

Стоили они, по большей части, как крыло еще не изобретенного здесь самолета, но и мы со своей солью были не лыком шиты. В итоге мне удалось совершить довольно удачный обмен и стать обладательницей богатства в виде перца, лаврового листа, семян горчицы, гвоздики, кориандра, можжевельника и набора сушеных трав, включая эстрагон и розмарин.

Специй получилось приобрести не так много, как требовалось для нашего бизнеса, но я рассчитывала на то, что Стетхэмы, получив первые образцы рыбы нового посола, сами озаботятся вопросами промышленных закупок. Тем более что на пряную селедку можно было смело поднимать цены — такой вкуснятины здесь еще никогда никто не делал.

Я опробовала несколько новых рецептов на своих домашних, и в результате моя семья в полном составе целую неделю ходила за мной с просьбами приготовить «еще чего-нибудь эдакого». Так что мы с нетерпением ждали новой поставки рыбы от брата Мойны.

Для Стетхэмов я пока отобрала варианты попроще. У них и так усложнится навигация — для осуществления некоторых видов посола придется гнать буйсы с сельдью сначала в свой порт, потому что тут уже не обойдешься простым пересыпанием рыбы солью. Но весь процесс должен остаться быстрым. Кроме того, для сложных рецептов еще не пришло время — мы всегда должны иметь что-то в запасе, чтобы поражать покупателей снова и снова.

Проэкспериментировав с медом вместо отсутствующего здесь сахара, я получила на удивление приличный результат. Вкус получился даже более глубоким и интересным, нежели я ожидала. В общем, к Стетхэмам отправился прежде всего простецкий рецепт с натиранием рыбы солью, медом и перцем, а также парочка посложнее — с приготовлением рассола. Для «рассольных» вариантов я прописала особо, что перед готовкой стоит залить сельдь водой минут на сорок, чтобы она стала посочнее, так как сейчас уже пошли не зимние сорта. Ну а остальное понятно.

Хотя… это мне было понятно, а когда я, пробуя, готовила на нашей замковой кухне несложную версию сельди с горчицей, вокруг меня стояла целая толпа из ламбертовских женщин, кухарок и слуг. Всем почему-то оказалось любопытно посмотреть, как я запускаю в кипящую воду соль, мед, лаврушку и горошек черного перца, варю все это три минуты и оставляю остужать, а затем заливаю остывшим рассолом предварительно разделанную и вымоченную седелку, посыпаю ее размельченными в ступке семенами горчицы и ставлю под пресс на три часа, после чего убираю в холод на двое суток. Полученный же результат Ламберты смели со стола в течение минуты после подачи.

Ну а потом от Бейлов привезли камень, и началась великая стройка…

Глава 42. Гипокауст

Широкий, но невысокий подвал под главным залом надолго стал местом грандиозного хаоса. Здесь рыли, копали, укладывали и утрамбовывали гравий. Повсюду звенели кирки, скрежетали пилы и доносились не сильно сдерживаемые ругательства каменотесов.

Исходя из сжатых сроков работ, я не стала трогать старый пол, решив, по примеру римлян, когда-то проживавших в Британии, просто сделать его двойным. Первый, подвесной, будет нагреваться напрямую, а наш привычный — смягчать жар.

Жить в нескончаемой стройке, с учетом того, что по периметру замка тоже шли работы по возведению стены и копанию рва, было нелегко. Поэтому Мойна, старый Стэн, дети и женщины клана вновь воспользовались любезным приглашением лэрда Макливи, отбыв в нормальное жилье, в котором никто не стучал и не орал с утра до вечера.

Нам с Эдмундом деваться было некуда, так что мы все дни посвящали себя работе. Да и по ночам частенько бодрствовали, продолжая обсуждать проекты и их реализацию. Порой, раздраженные вечным шумом, гамом и возникающими то и дело трудностями, мы даже ругались между собой, не согласные с тем или иным решением, но… Но примирения были такими сладкими, что наутро мы уже не помнили вчерашних эмоций, а спокойно пытались найти общий выход… и как правило его находили.

И даже несмотря на то, что почти все наше время занимала переделка замка, с каждым прожитым днем мы с мужем становились все ближе друг к другу. Все дороже… Я ощущала это и в его восхищенных взглядах, брошенных на меня как будто ненароком, и в спонтанных объятиях, когда он ловил меня посреди коридора, прижимал к себе, а затем мы снова разлетались по бесконечным делам, и в том, что он всегда замечал, когда мне нужна помощь, и предлагал ее, не дожидаясь моих просьб.

Замечала я это и в себе. В своем одновременно томящем и радостном чувстве, когда я смотрела на Эдмунда, стоящего с закатанными по локоть рукавами рубахи возле стола с разложенными на нем чертежами. В том, с какой готовностью я бралась за дело, если он о чем-то меня просил. В наслаждении любым мигом нашей близости — теперь уже не только телесной, но и душевной.

И в общих делах и заботах, и в совместном отдыхе наши души переплетались друг с другом, как ветви лозы. День ото дня — все сильнее.

Когда все подготовительные работы в подвале были закончены, мои мастера занялись сердцем всей системы гипокауста — огромной печью из грубого тесаного камня, с широкой и низкой топкой. В римском варианте печь топили дровами, но я планировала использовать для этих целей в основном торф и каменный уголь,