Княгиня пепла. Хранительница проклятых знаний - Юстина Южная

Он сделал паузу, во время которой никто, включая бунтаря Габриэля, не издал ни звука, настолько все были заворожены невероятной мощью, веявшей от каждого слова лорда-князя.

— Я женился не на простой девушке и даже не на дочери главы соседнего клана. Я взял в жены Дар богов. Женщину, предсказанную друидами, женщину, которая является Нагорью раз в сто лет. Разве она может быть обыкновенной? Разве не благословили ее наши боги, проведя через холмы и наделив чудесными способностями? Я мог только молиться, чтобы подарки Тараниса-громовержца и Бригиты-матери оказались добрыми, и они оказались. Я не знал, чего ждать от Ноэль, однако теперь прекрасно это вижу. Наш клан через нее благословлен богами и духами предков! И кем бы я был, если бы отверг этот дар?

Лорд-князь вышел из-за стола и, обогнув его, направился к брату. Габриэль попытался было тоже подняться, но его остановила ладонь Эдмунда, рухнувшая ему на плечо.

— А еще Ноэль дорога мне не только потому, что она — благословение клана. И не только потому, что она — идеальная леди-княгиня, показавшая свои таланты с первых же дней. Она… — Тут князь на мгновение запнулся, очевидно подыскивая нужные слова. — Она моя жена. Женщина, к которой у меня… особенные… чувства. И никому не позволено оскорблять ее какими бы то ни было странными предположениями и намеками. Габриэль… — Пальцы лорда-князя сжались на плече брата так, что побелели костяшки, а у самого Габриэля лицо слегка перекосилось гримасой боли. — Ты должен принести извинения леди-княгине за слишком развязную болтовню о ней. Сделай это немедленно.

Эдмунд не добавил никакой фразы, начинающейся со слова «иначе», но его и так прекрасно все поняли.

Мой деверь молчал, сверкая глазами и сжимая губы, не зная на что решиться: то ли идти до конца в своем противостоянии, сдавшись своей гордости, то ли воспользоваться здравым смыслом и предоставленной ему возможностью и прекратить все попытки повлиять на меня или брата. Тогда к младшему сыну повернулась Мойна и с непередаваемой интонацией рявкнула:

— Габриэль! Приди в себя! Сейчас же!

Вот этот приказ явно дошел до взвинченного мозга молодого Ламберта. Он на миг опустил глаза, а затем поднял их — уже на меня.

— Леди-княгиня, прошу меня простить. Я, кажется, смертельно пьян… Приложу все усилия, чтобы больше не причинять вам никаких беспокойств.

Я медленно кивнула и произнесла:

— Прощаю. В дальнейшем будь благоразумен. Ты — одна из опор нашего княжества. Мы все рассчитываем на тебя.

Габриэль одарил меня странным взглядом, в котором при желании можно было прочесть, как удивление, так и горький сарказм. А затем попросил:

— Разрешите мне удалиться.

Эдмунд жестом отпустил его. Габриэль тотчас же встал с места и стремительным, хоть и не очень твердым, шагом покинул столовый зал.

— Я надеюсь, подобных случаев больше не будет, — сказал князь и вернулся на свое место.

После окончания ужина Эдмунд подал мне руку, и мы в полном молчании удалились в свои покои.

В коридоре пред нашей дверью я остановилась.

— Ты действительно думаешь так, как говорил сегодня? — спросила я, пытливо глядя на мужа.

Он посмотрел на меня в ответ и чуть сжал мою руку.

— Габриэль ревнует, это видно. Он с детства всегда немного соперничал со мной, но никогда не переходил черты. Даже после… после случая с Лидией. Сейчас я жалею, что подался тогда на ее чары. Мне нужно было оставить все как шло. Я, конечно, видел, что у брата нет к ней никаких чувств, поэтому и принял ее, однако не стоило возводить между мной и Габом лишнюю стену. А его поведение по отношению к тебе… — Лорд-князь поднял руку, чуть касаясь моего виска. — Ты ведь правда необыкновенная женщина, Ноэль. Умная, невероятно красивая, да и просто… есть в тебе нечто не из этого мира, нечто бесконечно завораживающее и привлекательное. Честно говоря, я не удивлен, что он так на тебя реагирует. Скорее удивился бы его безразличию. Но Габриэль должен принять реальность и прекратить вести себя как вздорный юнец. Я не хочу терять брата. Однако это его ответственность, и ему придется сделать выбор. Для меня тут нет выбора, Ноэль. Ты — моя. Моя жена, мой Дар богов, моя леди-княгиня и, надеюсь, будущая мать наследника княжества Ламбертов. Ты останешься здесь, а он должен будет уйти, если не сможет обуздать себя. — Эдмунд едва заметно вздохнул. — Так что, отвечая на твой вопрос… Да, я думаю именно так, как говорил.

Я аккуратно накрыла его ладонь своей.

— Тогда почему весь день ты был таким хмурым и как будто даже расстроенным? Мне даже показалось, что слова Габриэля имеют под собой основания…

Он вдруг усмехнулся.

— Имеют. Я действительно расстроен и зол. Зол на себя. Я смотрел на все, что ты сделала тут без меня, и злился, что сам сделал так мало. И что меня не было в княжестве, когда оно явно нуждалось не только в твоей, но и в моей руке.

Я понимающе и немного грустно улыбнулась.

— Каждому приходится преодолевать свои горы.

— Значит, следующую гряду мы постараемся преодолеть вместе, — отозвался он. — Но все ранее сказанное не значит, что я не ревную.

И наконец-то тоже улыбнулся.

В наши покои мы вошли рука об руку.

Глава 40. Разговор в опочивальне

Поначалу я волновалась, что Габриэль может снова выкинуть что-нибудь эдакое, однако прошел день, другой, неделя и следующая — но никаких нехороших сигналов я от него не уловила. Он ходил не слишком веселый, однако вовсе не прятался по углам и не бросал на нас с Эдмундом злых взглядов, скорее уж они были прохладные и грустные. В общем, можно было надеяться, что отповедь брата подействовала на Габриэля отрезвляюще в конечном итоге.

У меня мелькнула мысль, что, быть может, он после всего случившегося захочет поискать утешения от своих горестей в знакомых и привычных объятиях Лидии. Но в Карннан, где она сейчас жила, мой деверь не рвался. Просто занимался делами, навещал лэрдов и участвовал в клановых советах.

Первый такой совет Эдмунд собрал спустя три недели после возвращения. И состоялся он с моей подачи…

Где еще лорд и леди могут обсуждать дела княжества, как не