Княгиня пепла. Хранительница проклятых знаний - Юстина Южная

Црен тут же почистили и проверили на предмет возможных дыр, но, хвала богам, наша сковорода первую варку выдержала достойно. А тем временем соль разложили для просушки на большие деревянные щиты, и все мои солевары собрались вокруг, безмолвно и благоговейно созерцая дело рук своих.

Я прошлась между этими щитами, взяла в руки небольшую щепотку соли, коснулась ее кончиком языка и… улыбнулась.

— Вы сделали большое дело, — произнесла я, обращаясь к людям. — И это только начало. Скоро мы не только будем пользоваться солью сами, но начнем продавать ее в таком количестве, что нам хватит и на одежду, и на крепкие стальные топоры, и даже на новые дома.

— Ура! — закричал кто-то из работников, а остальные подхватили этот клич.

С веселыми шутками, шумом и гамом мы все вывалились на улицу, где нас уже ждал брат Аодхэн и некоторые любопытные соклановцы. Прямо тут же, возле варницы, народ устроил импровизированный праздник в честь нашего первого «урожая», а я наблюдала за этим всеобщим ликованием, сидя на прибрежном валуне и размышляя о том, с какими кланами нам нужно будет начать торговлю солью в самом скором времени и на каких рынках представить наш новый товар.

А еще — что, видимо, придется делиться некоторой частью прибыли с солеварни с лордом-протектором. Несмотря на то, что земля и недра княжества были собственностью клана Ламбертов, хочешь не хочешь, а кое-какие налоги в столицу Преттании отчислять было нужно. Мы же не хотели ссоры с властями и натравливания на нас других кланов. Но жалко, конечно! Сами построили, сами работаем, а дань — возьми да отдай.

Ладно, это дело еще не сегодняшнего дня. Пока нужно досушить соль, пересыпать ее в холщовые мешки и отправить на продажу. А самим в это время зарядить новую партию…

Глава 36. Зима

— И они сообщают мне это только сейчас! Прекрасно, просто великолепно… — Эдмунд с силой смял в кулаке только что прочитанное письмо и едва не запустил этот комок в стену, но сдержал порыв, а затем снова яростно разгладил бумагу и принялся перечитывать написанные там строки.

— Да что такого у них случилось? — спросил Шейн, с недоумением наблюдая за племянником. Таким взволнованным он видел его очень редко. А то, что реакция Эдмунда на письмо из дома — это не просто раздражение или гнев, а именно беспокойство, было ясно по тут же прорезавшейся складке между бровей и особому сосредоточенному выражению на лице, которое близкие лорда-князя могли наблюдать в моменты, когда его что-то искренне заботило.

— Моя жена чуть не умерла! А мать даже не написала мне о ее болезни. Дождалась, когда — хвала богам! — Ноэль была спасена, и уже тогда отправила весть. А эта короткая приписка от самой леди-княгини! Нет, дядя, ты только послушай: «Эдмунд, сейчас со мной все в порядке, ни о чем не беспокойся, исполняй свой долг. По возвращении тебя ждут приятные (надеюсь) перемены в княжестве. Может, это прозвучит странно, но я скучаю по тебе…» Она едва не ушла к предкам, и так спокойно об этом рассуждает!

— Ох ты ж… — пробормотал Шейн. — Но что же с ней произошло?

— Грудная болезнь! Да такая, что лишь вмешательство богов из холмов спасло ее. — Князь покачал головой. — Так вот какую беду предвещал тот мой сон… А я не послушал его, решил, что это просто дурное сновидение. Нет, все, хватит. Мы здесь торчим уже который месяц, и совершенно ничего не происходит. Пора возвращаться. Что бы там ни думал по этому поводу лорд-протектор.

— Так потому ничего и не происходит, что мы здесь. Половину бунтовщиков мы уже разгромили в их же логове. А франкийцы с материка не отважились ни на какие действия, видя, что в Ллундин прибыло подкрепление с Нагорья. Не уверен, что лорд-протектор отпустит нас сейчас, пока еще сохраняется угроза нападения на столицу.

— Ее уже нет, — отмахнулся Эдмунд. — Мы расправились с основными силами, так что теперь Равнина способна постоять за себя сама. Все дела со сборами и податями улажены. Я не вижу причин оставаться. Да если бы они и были… Дядя, я в первую очередь отвечаю за клан Ламбертов, вовсе не за Ллундин, и сейчас я гораздо нужнее в своих владениях, а не тут.

— О клане ли ты волнуешься или об оставленной надолго жене? — с хитрым прищуром спросил Шейн.

Лорд-князь при этой фразе невольно ухмыльнулся в ответ и внезапно немного расслабился.

— А если бы и о ней, разве это неправильно? Ноэль едва-едва вышла замуж и приняла на себя обязанность леди-княгини, как осталась на хозяйстве одна, без мужа. Да, я уверен, что мать и Габриэль помогают ей, но не они должны были бы это делать, а я. И если бы не вызов из столицы…

— Хорошо-хорошо, — выставил перед собой руки Шейн. — Иди, договаривайся с лордом-протектором. Говорят, кстати, что Грегсоны тоже скоро покидают Равнину.

— Жаль. Для нас было бы лучше, если бы они подольше оставались здесь, под присмотром. Но и духи с ними! Главное, что вернемся мы. И, судя по письмам матери, я уж прямо и не знаю, чего ожидать по приезде. Подумать только, кажется, у нас теперь есть своя солеварня, дядя Шейн. Более того — это заслуга Ноэль. Сложно во все это поверить…

— Да чего судить по чьим-то рассказам? Приедем и увидим. Правда, тащиться придется по самому холоду. Могли бы и пересидеть зиму в Ллундине, тут она помягче, гораздо лучше подходит для моих старых костей, — пробурчал тот.

***

Январь был холодным. Температура то и дело падала до минусовых значений и задерживалась там надолго. Часто шел снег. Потом ветер неожиданно менялся, становилось немного теплее, однако немедленно начинал идти сильный неприятный дождь. Затем — снова снег.

Солеварня продолжала работу, хотя озеро так и норовило замерзнуть и покрыться льдом. Все жизненно необходимые труды, требующие присутствия на улице, тоже совершались. Но по большей части все сидели по домам, ну или — в моем случае — комнатам с каминами.

Это было время прядения шерсти, ткачества и вышивания узоров на сотканном, время изготовления и починки одежды, время ремонта соломенных и дерновых крыш и заделывания