Маски и лица - Тим Волков

— Вообще-то, риттер Венно фон Ашенбах, если вдруг забыли… — натянуто улыбнулся немец. — А, впрочем, пусть будет — Штольц.

Выглядел он сейчас не очень: бледное лицо, посеревший губы… Ранен.

— Правое предплечье задели, — Штольц повел плечом. — Хорошо — навылет. Самому перевязаться затруднительно. Поможете, доктор? Вон аптечка, бинты… Вожу на всякий случай.

— Хорошо, хорошо, перевяжу… Только ведь заметят же!

— Не заметят, — через силу хохотнул фон Ашенбах. — Все зеваки сейчас там… где полиция и трупы. К тому же, не забывайте — это Константинополь. Никому ни до кого нет дела.

— Черт с вами! Давайте ваши бинты… Нож, надеюсь, найдется? И йод…

— Спирт подойдет?

— Подойдет… Спокойно, не дергайтесь!

Иван Палыч умело разрезал рукав и, промыв рану спиртом, быстро перебинтовал руку.

— Ну, что ж, Иван Палыч, спасибо.

— Да не за что… И давно вы в Константинополе? — доктор скептически ухмыльнулся. — Впрочем, может не отвечать… Только еще спрошу — зачем вы нам помогаете? «Вы» в данном случае — немцы.

— Мы с вами нынче в одной лодке, — хмуро отозвался Штольц. — Бывшие враги — ныне изгои. Что дала нам, имперцам, эта война? Четыре империи просто распались! Четыре империи… Германия, Австро-Венгрия, Россия… Османы вот…

— Ну-ну, не в вашем положении философствовать, — Иван Палыч желчно усмехнулся и вытащил из кармана часы. — Пожалуй, мне пора. Спасибо, герр Штольц! И — прощайте. Рана у вас не тяжелая — оклемаетесь. И все же, я б посоветовал на всякий случай обратиться к врачу.

— Постойте, доктор! — дернулся фон Ашенбах. — Теперь у меня вопрос… Эти девушки… Я правильно понял?

— Что вы хотите, чтоб я ответил?

— Значит, правильно… Берегите их!

Иван Палыч насторожился:

— Вы знаете, кто за нами охотится?

— Пока нет, — пожав плечами, Штольц болезненно скривился. — Но, обязательно узнаю, дайте срок! Еще раз скажу — мы в одной лодке… Даже более того! Германия тоже хочет в Версаль! И вы нам в этом поможете.

— Я? — расхохотался доктор. — Каким же это образом, интересно знать? Уговорю Ллойд-Джорджа или Клемансо?

Фон Ашенбах посмотрел на собеседника совершенно серьезно и тихо сказал:

— Вы дадите миру пени-циллин… и еще кое-что… Мы же — заводы для их производства! Да-да, заводы! Без них шикарный подарок Советов не имеет никакой практической ценности. В Германии ни один фармацевтический завод не пострадал, а во Франции или в Англии их и до войны было мало. Вспомните-ка, любезнейший Иван Павлович, в Зарном-то чья у вас была салициловая кислота? Да даже карболка? А?

— Ну, немецкие…

— Вот видите!

— Постойте! — Иван Палыч, наконец, начал что-то понимать. — Вы что же, уполномочены?

— Да! — серьезно отозвался немец. — За мной очень большие люди. И — капиталы.

— Но…

— Пока нам нужно лишь принципиальное согласие на сотрудничество, — тут же перебил Штольц. — Обо всем остальном договоримся позже.

— Что ж… — глядя на медленно проплывающие корабли, задумчиво протянул доктор. — Я совершенно не против что-то там спросить. И даже уговорю на это Чичерина!

— Вот это славно!

— Только прошу не переоценивать наших возможностей… И…

Иван Палыч чуть помолчал, но все же решился:

— Смоленск… Там были ваши лаборатории, эксперименты?

— Вы и это знаете? — удивился фон Ашенбах. — Да, наши. И люди там были наши… Только нынче они затеяли свою игру! Несмотря на строгий окрик… Я просто слышал, как ругался шеф! Вы все же не беспокойтесь. Германский капитал сделал ставку на договоры, а не на реванш.

Из реваншизма зародится фашизм… точнее, национальный социализм Гитлера…

— Я помогу вам, — твердо заверил доктор.

Штольц улыбнулся:

— Рад, что мы пришли к согласию. Последний вопрос… личный… Как там Ксения, Юра? Живы?

— Что, и вы уже нахватались слухов о людоедстве большевиков? — язвительно хохотнул Иван Павлович. — Да все с ними в порядке!

— Они все ж таки дворяне, и я подумал…

— Ленин тоже дворянин. И Дзержинский, Чичерин… да много кто… Мадемуазель Ксения, кстати, преподает в Зарном, в школе. Кажется, французский и немецкий… или математику…

— Ксения… — бледное лицо Штольца озарила вдруг легкая мечтательная улыбка. — Ксения… При случае передавайте поклон.

* * *

Экспресс из Константинополя прибыл на Восточный вокзал французской столицы рано утром… июня 1919 года. Версальская мирная конференция, посвященная вопросам мирного урегулирования, уже давно шла, полностью игнорируя интересы Советской России и Германии, тем самым расчищая путь Гитлеру и национал-социализму.

Иван Павлович думал всю дорогу, рассуждал, прикидывая, повезло ли ему или нет? Впрочем, не ему самому, а всему миру! Повезет или… Эта странная встреча с фон Ашенбахом-Штольцем… приведением, тенью из прошлого… Если удастся втянуть Россию и Германию в переговорный процесс, хоть каким-то боком… Пенициллин и вакцины против тифа — вне всяких сомнений, великая вещь! Но, если появился даже крошечный шанс не допустить жуткого развития реваншизма в Германии, остановить Гитлера — то к этому надо приложить все усилия, несмотря ни на что!

Если крупный германский капитал почует свою выгоду, то, без его денег Гитлер останется всего лишь неудавшимся художником, чудаковатым маргиналом, способным разве что пробиться в депутаты какого-нибудь провинциального ландтага.

— Иван Палыч! О чем задумались? — выйдя из шикарного вагона, товарищ Чичерин шутливо ткнул доктора в бок.

— Да так… — осматриваясь, доктор пожал плечами. — Ничего себе, толпа! Одна-ко…

— Сегодня метро не работает! — завидев своих, подскочил один из встречающих — молодой человек в темном двубортном костюме и при галстуке. — Забастовка. Как говорят французы — «грэв». Георгий Васильевич, здравствуйте! Как добрались?

— Спасибо, более-менее, — здороваясь, Чичерин улыбнулся и обернулся ко всем. — Товарищи, позвольте вам представить товарища Грицкого, Николая Степановича. Он у нас тут заместо посла. Так сказать — на хозяйстве. Сами знаете, отношения-то еще не восстановлены.

— Пока то, да се — всю посуду в посольстве покрали, — посетовал Грицкий. — Хорошо, особняк не отобрали еще. Идемте товарищи! Я с автомобилем, шофер ждет.

Словно огромная река, толпа людей вынесла делегацию с вокзала на неширокую площадь, выходящую на бульвар Страсбург — СтрабУр по-французски.

— Сюда, товарищи, прошу!

У самого бульвара, под каштанами, стоял большой автомобиль с закрытым салоном, кажется, «Руссо-Балт», и только что подкатившее такси марки «Рено».

Водитель «Руссо-Балта» — коренастый здоровяк в черной кожаной куртке — ругаясь, менял колесо.

— Два ската пробил! — обернувшись, пожаловался шофер. — Это ж надо! Ну, один-то есть, а за другим в гараж ехать надо! Такси б…

— Вот ведь незадача! — обескуражено обернулся Грицкий. — Придется тогда уж всем — на такси. Нынче, поди, поймай, пробуй! Нам на всех минимум три машины надо. А лучше — четыре! Пойду, займу очередь…

— Ой, мороженое! — всплеснув руками, Анастасия указала рукой на белевшую невдалеке, за старым платаном, тележку. — Я куплю, быстро…

Не дожидаясь ответа,