FATALITY. Наследники - Владимир Ахматов

Глеб не растерялся, глянул на её грудь.

— Да ну… У меня уже есть такая!

— Эй, так-то я не блондинка!

— А с чего ты взяла, что я про тебя?.. Есть у меня дома одна тёлочка…

— Ах, ты! — Марина не больно стукнула его по плечу. Ребята захохотали.

Ещё продолжая смеяться, она в тысячный раз подумала, как же ей повезло с Глебом. Временами казалось, что они части единого организма — может это и есть мифический Резонанс, о котором рассказывали древние? И всё бы ничего, если бы в сердце в который раз не шевельнулась таившаяся грусть — жутко не хотелось, чтобы путешествие, подарившее им друг друга закончилось. Вот только позади осталась большая часть России и неизбежный финиш, если ещё не маячил на горизонте, в любом случае с каждым днём становился более осязаем. Она попыталась представить их жизнь после возвращения в Питер. Не смогла.

Глеб взял её ладонь в свою, а затем вдруг скорчил страшную физиономию, явно парадируя её херувима Машу: «Молодой человек, вы забыли сказать, что моя хозяйка не тупая!». Вышло чертовски похоже. А ведь он никогда даже не слышал Машу.

В городе на Оби — как называли его местные, ребята остановились в гостинице «Пять комнат», а могли бы в Мариоте — неограниченный финансовый лимит позволял, но Глеб выбрал, а Марина не возражала. Пока она оформлялась, Глеб изучал местную оранжерею, больше смахивающую на зеленый уголок в школе. Марина уже собралась отправиться в номер, когда он окликнул.

— Посмотри-ка, — указал на грядку с орхидеями.

Рядом с цветущими растениями лежал заламинированный лист А4 с крупной надписью: «Кто украдет — тот СДОХНЕТ! Администрация».

— Суровый в Сибири народ! — Марина, шлепнула его по заднице.

События в номере с гидромассажным бассейном Паша вновь перемотал.

— Как кролики, ей богу! — если во сне можно, закатив глаза, саркастично качать головой — Сергей это делал. — Они избранных вообще искали, или только обжимались всю дорогу?

Паша не ответил словами. Но на другом уровне его реплика звучала бы как: «Завидуй молча».

— Да-да-да, ворчу как старый дед. — Согласился Сергей, — я и впрямь им завидую.

Уже после Марина и Глеб брели по пустой улице. Совсем пустой. Глеб пошутил, что возможно тут действует комендантский час и город после девяти вечера заполняют медведи. Сибирь же. Не торопливо, дойдя до главной площади, они остолбенели. Огромную транспортную развязку перекрыли патрульные, и ясно почему. Всю площадь заполняли тысячи людей. Не десятки, не сотни, а тысячи.

Земля словно почернела — одежда поклонников поп-рока передавала всю гамму оттенков чёрного. Помещение театра не могло вместить всех желающих, поэтому организаторы прямо на улице расположили несколько гигантских плазменных панелей, которые сейчас транслировали записи с прошлых концертов группы. Такого они не ждали. Влились в толпу. Благодаря стараниям Марины, смотрелись, кстати, вполне органично. Глеб в чёрном пиджаке из бархатной ткани в чёрно-белую полоску. Она тоже в чёрном, только вязанном с кучей розовых бантиков, значков, лент. Кара бы одобрила.

Пробираясь сквозь толпу, Марина занервничала. Обычно, на подобных концертах среди фанатов царило оживление: подростки шумели, пили пиво, целовались, но сегодня здесь всё иначе. Даже когда на мониторах солист Rasmus здорово спел главный хит группы «Shot», фанаты не запищали от восторга, а только неспешно раскачиваясь, переваливаясь с ноги на ногу. А где зажигалки в руках? Где свист? Подпевающие девчонки?

Странно.

Архитектурна фишка Оперного, прославившая его на весь свет, не впечатлила — легендарный купол напоминал коротко остриженный череп огромной куклы, — ничего особенного. У входа концентрация фанатов достигла предела, чтобы не потеряться Глеб взял её под руку. Внутри театр так и вовсе разрывался от поклонников финских рокеров. Марине и самой нравились их треки, но она никак не ожидала, что настолько не одинока в своих предпочтениях.

Кто любит, когда к нему прикасаются посторонние? Она терпеть этого не могла, но здесь избежать столкновений не представлялось возможным. На плечах уже осталась чужая помада, тональный крем, чьи-то волосы. Добравшись до большого зала, они оба злились — настроение портилось. Прозорливые организаторы концерта, вынесли из партера кресла, чтобы вместить побольше людей. Зал кишел размалеванными Эмо всех мастей. Марина с Глебом попытались было пробраться ближе к сцене, но получив несколько затрещин, передумали.

Свет погас. Опустившаяся тьма оглушила, в зале завизжали девчонки. Тоже самое произошло на улице. Даже сквозь стены Оперного долетел восторженный гул, который подхватили, усилили тысячи голосов внутри. Нежно, зазвучала одинокая флейта, выводя печальную мелодию. Её тихое пение в одно мгновение утихомирило бушевавших подростков. Марина догадалась, почему. Rasmus выбрали для интерлюдии флейту — если голос их солиста и можно было сравнить с каким-то инструментом, — то только с флейтой. В затейливую мелодию органично проник новый звук, сначала еле слышный, он обрёл силу, немного поиграл чудно переливаясь и вытеснил инструмент. Поражённая Марина почти не дышала, осознав, что это голос солиста. Мелодия и тьма слились воедино, создавая атмосферу непонятного магического ритуала.

Под куполом зажглась одинокая звезда — голограмма. Медленно кружась, на невидимом ветру на головы собравшихся падали светясь снежинки. Когда первые из них достигли пола, мелодия оборвалась, а по залу прокатился коллективный вздох восхищения. Тут же яркий прожектор высветил хрупкую фигуру певца. Все обернулись — вопреки ожиданиям, он пел не со сцены, а с парапета, установленного на противоположной стороне зала. Марине показалось, что солист одет в саму тьму. Только кисти рук, сложенные в молитвенном жесте, да бледная кожа лица сияли на её фоне жемчужным огнем. Так и не поднимая глаз, фронтмен приклонил колено. Тьма за его спиной неуловимо дрогнула и неожиданно для всех он полетел. Тишину разрушил взмах чёрных крыльев. Ещё один взмах и зал наполнил безумный крик ликования тысяч фанатов, смотревших на кумира, как на миссию. Словно откликнувшись на зов, музыканты разом заиграли, заполнив пространство гитарными рифами, биением басов в такт сердца. Певец грациозно опустился на одну ногу на сцену, подошёл к микрофону и объединил разрозненные аккорды тяжёлой музыки, вплетая в них свой сладкий голос.

Девушка, стоящая рядом, от переизбытка эмоций, лишилась чувств, завалилась на нее, и Марина пришла в себя. Словно проснулась от глубокого сна, что это было? Голос, магия, крылья, фанаты… Стоп. Фрагменты головоломки нехотя складывались.

Стоп. Стоп.Стоп. Черт! Это же… Восьмой ведь предупреждал по телефону о новом противнике, как же он сказал его зовут?.. Лаури… О