FATALITY. Наследники - Владимир Ахматов

Она сплюнула соленую слюну. Заорала во всё горло, набирая скорость, побежала, помогая крыльями. Клоны не успевали отскочить. В стороны летели срубленные головы, руки, одного получилось даже разрубить надвое. Мара вспомнила: чем больше копий создаст оригинал, тем меньше сил у них будет. Действительно, псевдо-Лаури казались медлительны — срезать их всех! И чем больше, тем лучше.

Когда Мара прикончила не меньше десятка фальшивок, со свистом хватая воздух, увидела, как в небе ещё дюжина копий образовали подобие боевого клина. Не мешкая Седьмая взмыла ввысь и уже собиралась было рубануть летящего в авангарде, как клоны, дружно ухмыльнувшись, растворились став чёрным дымом. Запахло горелой серой. Музыка стихла. В небе над центром Новосибирска остались только она и подлинный солист Rasmus.

— Скотина, я тебя убью! — крикнула Мара, взмахнув крыльями.

— Не так быстро, Малышка — мило и мерзко хохотнул враг. — Ты забыла? У нас же поминальная месса. Так помянем павших.

Он прижал крылья, спикировав вниз. Мара за ним, следя взглядом, не успела испугаться, как стало поздно.

Тёмный ангел, завершая полёт, точно рухнул на плечи висящего между колонн Глеба. Руки любимого не выдержали нагрузки… Она готова была поклясться, что даже на таком расстоянии расслышала, как хрустнули его суставы, выворачиваясь. Чертовы верёвки не справились. Та, что держала левую руку, лопнула. Лаури вспорхнул. Глеб ударился о колонну — лопнула вторая верёвка, и он с отвратительным мокрым звуком рухнул с десятиметровой высоты на бетон.

— Что ты творишь?! — орала Мара. — Зачем издеваешься над мертвым? Так нельзя!

— Мертвым? — Лаури захохотал. — Ты недооцениваешь себе подобных — вы — твари живучие, как крысы, столь же плодовиты и тупы. Этот вот жирдяй пока цепляется за жизнь… Но если ты настаиваешь…. Я быстро исправлю недоразумение.

Лаури приземлился, хлюпко выдернул из тела Глеба копьё, которое заискрившись, растворилось. В руке врага блеснуло новое оружие — шило.

Мара сразу догадалась, шило отравлено. Враг брезгливо поднял Глеба.

— Фу, сколько же с него натекло. Мерзость. Знаешь, у людей вот тут — Лаури показал на тыльную сторону шеи Глеба, — между позвонков есть любопытная точка, если попасть в неё, они сразу умирают… Ты не против, — я попрактикуюсь на твоём дружке…

— Урод! Отойди от него! — Мара коряво упала рядом, подвернув лодыжку.

— Стоять! Ещё шаг и клянусь, он подохнет!

Как же ей хотелось его прикончить, омыть руки жиденькой кровью, чтобы визжал… Но замерла, подчинилась, боясь даже дышать. Пока все козыри у него. И пока есть хоть малейшая надежда на спасение Глеба — вопреки принципам и здравому смыслу, Мара будет послушной.

Между тем, Лаури озадаченно рассматривал её любимого человека.

— Единственное, чего я никак не могу понять, почему этот увалень так глупо дал себя распять, почему не сражался? Как-то не похоже это на вас — выродков… Даже не преобразился… — озарение мелькнуло на его лице. — О! Вот это сюрприз… Неужели ты и ваша компашка отсталых ещё тупее, чем я полагал? — певец разразился истерическим хохотом, тряс Глеба за шиворот, а ей оставалось только хлопать ресницами на влажных глазах, крепче сжимая рукоять клинка в побелевших костяшках.

Лаури поднял глаза в беззвездное небо.

— Черная королева, дай мне сил! Неужели ты с ним трахалась…, а ты с ним трахалась. И даже не поняла…

— Хватит скалиться! Говори!

— Какой стыд. Полное вырождение. Вы — животные, а не наследники нашего прошлого. Смотри же! Хотя это так очевидно… — Лаури встряхнул Глеба, не напрягаясь поднял за шею над землей…

И чудо случилось.

Тело Глеба засияло. Сначала нехотя, как гаснущая свеча, а затем сильнее, ярче. Меркнущий, но теплый золотистый свет. Поверх грязной одежды, содранной кожи и изуродованных рук проступил туманный, мерцающий, еле различимый образ Эллина. Невидимый ветер трепал кудряшки рыжих волос, на веснушчатых щеках играл румянец, а за спиной сложенными подрагивали крепкие, опять же рыжие крылья, с мелкими курчавыми перьями.

— Фу, — заслонил глаза Лаури.

А Мара обомлела, упав на колени. Была бы её воля, она глядела бы на рыжего эллина вечность, или сколько им там осталось. Но представление кончилось. Лаури отшвырнул Глеба, впечатав в колонну, на камне остался кровавый смаз, когда тело мешком сползло вниз.

— Знакомая рожа… Я помню его, — Лаури отыскал в кармане влажные салфетки и брезгливо вытер испачканные руки. — Твой кучерявый, кажется, числился Шестым в рубиновой колоде. Дружок Восьмого, то ещё уебище.

— …

— Однажды меня чуть не побил на арене… Да, минувшие времена… Сегодня вы измельчали… Как язык поворачивается причислять себя к эллинам? Даже своего опознать не в силах… Королева права — вытравить всех, срезать под корень.

Мара ничего не слышала и ничего понимала. Возможно ли? Они вместе проехали половину страны, пережили так много, а она не рассмотрела, не почувствовала, не заподозрила. День и ночь вместе, но никакого укола интуиции — ничего. Глеб — человек, хороший, добрый, любимый, но человек. Как же? Почему? Где указующие знаки?

Лаури издевался, бросал злобные взгляды — она не слушала. Шестой… Из памяти далекой-далекой прошлой жизни лились образы. Низкорослый, крепкий малый, неуравновешенный: всё время шутил, никогда не сидел на месте, постоянно кому-то что-то доказывал. Рядом с ним некогда грустить. Отбитый. Сумасшедший. Дикий, адреналиновый маньяк. Гонщик — лучший, конечно. Мастер быстрого стиля — потерял часть крыла на арене. Безумец. Знаменитый боец, знаменитый ловелас. Бесстрашный Шестой. Факел. Да кажется так его называли — Факел Марса. Единственный друг Восьмого. Как же она его проглядела?

— Мне наскучила эта игра. Пора заканчивать! — бесстрастно сообщил Лаури, меняя шило в руке обратно на копьё.

Мара испугалась. Не за себя, конечно. Заорала бессмысленно и ошалело, лишь бы отвлечь, привлечь Лаури на себя, чтобы не понял, не догадался, не узнал — смерть её в Глебе, а на собственное тело ей давно плевать с высокой колокольни.

Вихрем в руках черного ангела вращалось копьё, наполняя пространство свистом. Мара не очень-то умела драться с копейщиками, но разве есть выбор? Термальная защита не поможет — скинула её. «Маша, вся мощь на импульс пламени. Вторая стойка». Заготовка с тренировок. Мара атакует, отступает, а Маша не даёт врагу перестроиться, осыпая градом огненных шаров.

Первый выпад копья чуть не выбил из рук клинок — Лаури силен, слишком силен. Запястье онемело. Тут же ещё удар и ещё — все с разных