Империя #3 - Жан Аксёнов

Что ж, надеюсь, эти инвестиции в социальный капитал окупятся!

Главное сейчас — не взболтать. Сколько эта бутылка здесь пролежала? Я сдул с этикетки пыль и присмотрелся к надписям, подсветив телефоном. Да ну нафиг! Шестьдесят пять лет! Меня даже на минуту жаба прихватила, когда я представил, сколько одна такая бутылка может стоить. Ладно, деньги это деньги. Если завтра за меня примутся кредиторы, всё моё имущество пойдёт с молотка, как и то, что нашли в городе. Они просто заранее списали старую усадьбу со счетов, вот и не запустили сюда свои клешни. Но кто сказал, что не решат однажды вспомнить? А связи — это связи.

Но чёрт возьми, такое вино требует особого обращения! Малейшее неверное движение — и придётся ждать несколько часов, а то и сутки, пока осадок осядет!

Так что бутылку, хранившуюся под наклоном, горлышком чуть ниже дна, я подхватил телекинезом, чтобы не нарушить угол наклона и не потревожить осадок. Рукам я в этом плане не очень доверял.

И правильно делал.

Стоило мне выйти из погреба в коридор, как меня под локоток подхватила мама.

— Илья, — зашептала она, — ну зачем ты так? Она могла не знать, что здесь не достать свежих устриц!

Ну вот, в собственном доме куча адвокатов взбалмошной императрицы. Умеет же она располагать к себе людей!

— Да, мама, я так и понял, — не стал я спорить с матерью. — Кстати, я нашёл то вино. Не желаешь присоединиться?

— Жениться тебе надо, сын, — неожиданно выдала мама.

И, развернувшись, отправилась вглубь дома, ко второй, технической, лестнице. А следом за ней, не отрываясь от какой-то игрушки в телефоне, поплёлся Артём, всё это время маячивший за её спиной.

Ну, наше дело предложить, ваше дело отказаться!

ㅤ

Когда я вернулся в гостиную, Анна сидела в кресле у камина, подобрав ноги и рассеянно глядя на угасающие угли.

— Представляете, нашлось! — сообщил я ровным тоном, будто ходил за печеньем к чаю.

— Шутите! — она порывисто обернулась.

— Ну а что вас удивляет? — я аккуратно подвесил бутылку над столиком, всё также удерживая её исключительно телекинезом, сохраняя нужный угол. — Вино можно хранить в погребе десятилетиями. Тут расстояние до моря никакой роли не играет.

Анна потянулась было к бутылке, но я мягко перехватил её руку.

— Лучше не трогать. Осадок.

Кивнув, она встала и склонилась над столиком, разглядывая этикетку.

— И правда Петрюс, — она увидела год, и подняла на меня округлившиеся глаза, забыв на секунду про свою вечную игру. — Вы серьёзно? Но этого просто не может быть!

— Если вас беспокоит возраст вина, то напрасно.

Взгляд у неё вдруг стал отстранённым, затуманился.

— Я помню тот год, — тихо сказала Анна, опускаясь обратно в кресло. — Тогда на Европу обрушились, кажется, все напасти сразу. Сперва в конце мая засыпало снегом, потом всё лето стояла засуха. Большинство виноградников замёрзли, а те, что выжили — добило солнце. У Петрюс тоже были потери, но выжившие лозы дали хоть и очень скромный урожай, зато исключительного качества. А ещё в тот год мой отец…

Она не договорила, но я вспомнил уроки истории. Да-да, в тот самый год молодой и ещё холостой принц Уэльский взошёл на престол после внезапной кончины своего отца, твоего деда. И правит до сих пор, время над ним, кажется, вообще не властно.

Анна подняла на меня глаза:

— Илья, это коллекционное вино, за которое, если выставить его на аукцион, будет драка!

— Не хочу провоцировать массовые беспорядки, — усмехнулся я.

Включив на телефоне фонарик, я взял штопор и открыл складной нож.

— Погоди, что ты делаешь⁈ — Анна подскочила, голос сорвался на возмущённый шёпот.

— Собираюсь срезать фольгу, — пожал я плечами.

— Ты что, впервые вино открываешь⁈ — она с ужасом посмотрела на меня, потом на бутылку. — Смотри, оно хранилось с наклоном к пробке! Если ты сейчас его повернёшь вертикально, многолетняя муть поднимется со стенки, и будет оседать сутки! А если откроешь вот так, под наклоном, оно просто выльется на стол! А ещё пробка при вытаскивании наверняка развалится! Я ценю твой красивый жест, но сегодня это вино открыть не получится!

— Подожди, сейчас покажу фокус, — невозмутимо ответил я.

— Я не могу на это смотреть! Это кощунство! — Анна отвернулась, прижав тыльную сторону ладони ко лбу.

Ха! Да за годы учёбы в универе ещё и не такому научишься. Когда нужно открыть что-то тихо, быстро и без последствий — ещё и не так раскорячишься!

Аккуратно срезав фольгу с горлышка, я отложил штопор. Он мне не понадобится. И потянулся телекинезом внутрь бутылки.

То, что я собирался сделать, требовало аккуратности и точности. Но не большей, чем вскрыть дверной замок или незаметно расстегнуть застёжку на лифчике сокурсницы.

Для начала я точно определил границу между пробкой и вином. Миниатюрный щит, легчайшее, едва заметное нажатие… и вот между пробкой и жидкостью появилась крошечная вакуумная прослойка.

Следующий шаг — отделить осадок. Ещё одна плёнка телекинеза, тут главное аккуратно, площадь большая и неправильной формы из-за наклона бутылки. Надо умудриться и осадок изолировать, и стекло не расколоть.

Так, теперь пробка. Я тихонько потянул её на себя. Потом чуть сильнее… и с лёгким «чпок» она выпала на стол. Верхняя её часть рассыпалась от удара в труху, но нижняя, со стороны вина, выдержала испытание временем.

Вино осталось на месте, даже не шелохнувшись, в свете фонарика его было отлично видно сквозь стекло.

Я подставил декантер, принесённый, пока я спускался в подвал, Марфой, и позволил вину политься в него тонкой струйкой. Постепенно поднимая донышко бутылки, я одновременно следил, чтоб изолированная часть с осадком оставалась на месте. Ощущение — будто у тебя в руках скользкий кусок мыла, а сам ты на коньках, пытаешься вписаться в поворот и одновременно удержать мыло.

Наконец последние капли чистого вина оказались в декантере, я перевернул бутылку в нормальное положение и отпустил её, поставив на стол.

И в этот момент за окном вспыхнула близкая молния и почти тут же, с секундной задержкой, грянул гром.

Уф! Спасибо, что дождался, когда я закончу, а то бы не знаю! Могла бы и бутылка лопнуть!

От концентрации у меня даже бисеринки пота на лбу выступили. Да уж, это было не просто смело, это было чертовски смело!

Только теперь я заметил, что Анна, не выдержав, всё-таки обернулась, и во все глаза следила за манипуляциями. Ну да, маг воды провернул бы такое с закрытыми