Материнская плата - Софа Вернер

маленький железный инструмент, забытый Оксаной или её помощниками. Прижала руку к ране, которую не чувствовала, и искупала пальцы в жидком Гелии-3, а затем стряхнула его на некогда чистый пол. Со зла, конечно же.

– Расскажи о детях!

– Программу по восстановлению Федерации внедрили нейро-советники по заказу партии для выправления демографической ямы. В 2039 году женщинам подсаживали нано-капсулы с высвобождением эмбриона под видом гинекологического осмотра. Нейро-советники лишь выдвинули гипотезу о сборе ликвидных биоматериалов из репробанков, чтобы предложить семьям и одиноким женщинам обрести семью с вероятностью 99 %, но партия выбрала путь насилия. Это событие привело к страшным последствиям – тысячи женщин сошли с ума и сотни тысяч пострадали от психических последствий разной степени тяжести.

– Моя… моя хозяйка, то есть женщина, купившая меня… она… – Я запнулась, Любе хотелось довериться, хоть на нас и смотрела половина лаборатории. Мне почему-то стало страшно и грустно говорить вслух. – Она тоже прошла эту программу. И моя, то есть её дочь… Нет, всё-таки тоже моя. Это программный ребёнок, внутри неё чип, так вы нас и нашли.

Я не стала говорить всей правды. Мира и Кристина казались мне счастливой правильной семьёй, пока я не прозрела.

– Мы в курсе, – вмешалась Оксана. – Поэтому они тоже здесь, просто в отсеке для людей.

– Где? – Я тут же обернулась и чуть присела, чтобы в случае чего вооружиться скальпелем, который упал с кушетки, когда я вставала. – Зачем?

– Мы пытаемся исправить ошибки человечества, вот и всё, – спокойно заговорила Оксана. – Нейро-советники ушли, но их добрые планы остались.

– Отведи меня к ним! – потребовала я, и Оксана изумлённо округлила рот, словно я должна ответить по-другому. – Отведи, иначе я…

Автохтоны научили меня жестокости. Они применяли её повсеместно – и к себе, и ко мне, и ко всему так или иначе живому. Неприятные слова легко фиксировались и использовались мной тоже, но чаще держались внутри. Я всё ещё не до конца поняла смысл агрессии, но её цель – вот только что.

– Как это изумительно! – воскликнула вдруг Оксана. – Такая привязанность! И она действительно каким-то образом интегрирована в твою систему… Нейронкой ты воспринимаешь Кристину чуть ли не как родную дочь. И Миру… тут сложнее.

Она щёлкнула пальцами, и Люба развернула ко мне экран персонального компьютера, чтобы показать срез какой-то активности, именуемой внутри меня «психической стабильностью». Стабильность, как часть пресловутой системы, ранее оценивала мою возможность автономно работать без эмоционального перегруза, ограничивала рассуждения и регулировала мыслительный процесс. Возможно, эти данные во мне до сих пор хранились, как в самописце, и именно так они их выгрузили.

– Ты скопировала естественный процесс обучения чувствам. Вот эти всплески… – Она показала дрожащим пальцем на пиковую активность, выделенную красным. – Такие же сильные, как были бы на человеческой нейрограмме. Люди всегда кого-то любят или ненавидят, а ты не умеешь, и это единственное, что отделяет тебя, нейро-машину, от всамделишного человека. Если я скажу имя Миры, этот всплеск обязательно проявится, какую бы эмоцию ты не испытала.

Мира привела нас сюда. Она повелась на сказку от фальшивых ликвидаторов, не распознала в них машины и теперь обязательно поплатится, ведь они намерены забрать у нас Кристину.

– Зачем вам нужны дети? И тем более, зачем вам нужны их матери, если это центр обучения машин? Почему именно вы уцелели?

– Это проще, чем кажется, – Оксана махнула рукой. – Нулевое место, где начинаются кровавые события, обычно первым приходит в себя. Ты помнишь Челябинский взлом? Он случился рядом со строительством нашего второго корпуса. Гигантские рукава-машины убили рабочих, потом разрушили построенное и потянулись к этому зданию тоже. В общем, неприятная ситуация, не люблю вспоминать плохое… Главное! – В её голосе тут же прибавилось оптимизма. – Взлом заблокировал здание изнутри. И меня вместе с новой партией машин. Я назвала их Юлями.

Некоторые головы помощников показались над перегородками. Они не были похожи на меня, но и не выглядели как машины U_LYUBOV, потому что их лица слишком отличались друг от друга. Будто чьи-то двойники, они выделялись разнообразием лиц и цветов кожи.

– И что? – угрюмо спросила я, продолжив всем своим беззащитным изуродованным телом угрожать последней живой душе в помещении. Все кругом подчинялись ей, и всё же мизерный шанс у меня был. Путей отступления в сервера объединенного интеллекта я себе не оставила.

– И что? – возмутилась она. – За искусственным интеллектом будущее! И я это будущее вам подарила! Вот вы, лучшие машины в лучшем месте, и дети, которые смогут под вашим руководством восстановить популяцию. Они станут вашими детьми!

– Не может быть, – я замотала головой, отгоняя в сторону свою самую заветную мечту. – Ты не сможешь поступить так с матерями…

Материнство даже моему механическому уму казалось вершиной эволюционных возможностей. Создать и выносить живое существо, а затем выкормить и воспитать его – героизм, а не базовая настройка. Если бы я… Я прервала свою секундную слабость и приложила руку к вспоротому животу, откуда забрали сенсор для доступа к твёрдому накопителю. Нет, лучше быть машиной для обслуги, чем…

– Я здесь всего лишь помощница, – пробормотала Оксана. – Мой век конечен, и вот-вот гипотетическая смерть придёт за мной, поэтому я беру простынь да ползу на кладбище…

Людей уже десятилетие не хоронят в земле. Принято сжигать тела в бездымном вакууме и формировать из них памятные драгоценности, вроде искусственно выращенных бриллиантов, или же прессовать в камни для безотходного хранения. Для Оксаны прошла лишь секунда после сказанного, а я внутри ответила на её слова четырьмя абзацами подробного текста, совершенно не проконтролировав это.

В диалог вступила та Люба, которая нашла ко мне подход. Успокаивая, комфортная Люба закрыла собой вид на новую, намеренно невзрачную модель.

– Оксана Борисовна хочет сказать, что она активировала все изготовленные до взлома машины и не ставила внутренних блоков в виде системы, стабильности и прочего. Тела выполняют функцию корпусов, а главный компьютер находится вот тут, – она указала на мою и свою головы. – Позволь мне подключиться к тебе.

Я сначала отвела взгляд, а затем кивнула и включила приём сигнала. Завал уведомлений от вечных серверов ударил в голову, но Люба ловко пробралась среди них. Она махом передала мне всю нужную информацию и дала пару секунд на обработку.

Модель U_YLIYA планировали запустить с возможностью маскировки под любого человека. Например, если бы главный секретарь Партии неожиданно скончался, на его место поставили бы двойника. Они, как и модель Любы, имели гендерный выбор, но были ещё и расовый, и размерный. Небольшую партию уже изготовили на первого пресс-релиза, а потом случилось то, что случилось,