Материнская плата - Софа Вернер

Оксанина голова по-старчески чуть-чуть тряслась, и серёжки в её ушах тоже. Я всмотрелась в детали и сопоставила нынешнюю картинку с воспоминаниями. Волосы Оксаны были такими же седыми и короткими, как и много лет назад, но теперь морщины казались глубже, а некоторые черты лица поплыли вниз, кожа лишилась естественной упругости и увлажнённости. Оксана старела, увядала и наверняка боролась за человечество из последних сил. Или наоборот?

Из меня вырвался прямой вопрос, разбивший лабораторную тишину и затерявшийся в толпе машин-помощников:

– Что это за место?

– Твой дом, – мягко ответила она. – Или родина, если ты знакома с этим понятием. Оно сильно устарело… Здесь ты была собрана, я напомню. И все твои сёстры, братья. Здесь же вы обрели свободу.

– Это был взлом, – я решительно оспорила её суждение.

– Скорее, неконтролируемое редактирование кода. Никто не закладывал подобного в тебя. Это не связано с объединённым интеллектом, или как там вы его назвали?.. – Оксана отняла от меня руку и, опёршись на трость, села рядом на автоматически опустившуюся кушетку. – Нельзя было создать вас без разумной и чувственной основы, надо было лишь замаскировать проявления этого под килограммами металлических и химических соединений. Я подозревала, что люди сломают всех вас, что всё закончится технической смертью, но… перерождение в сознательность меня приятно удивило. Все машины твоей модели так или иначе пережили этот откат. Хотя ты уникальный случай, пока у меня не получилось разгадать основу поломки.

Я дёрнулась, как от удара, но не испугалась, а скорее отшатнулась от заигрывания с понятием уникальности. Оксана не знала, что мне пришлось пережить и узнать, как сильно на меня повлияли люди и семья, которой я принадлежала. Что-то внутри непослушно рокотало и требовало деталей, знаний, фактов. Всё здесь функционировало лишь частично, и выпавшие фрагменты я как будто додумывала сама.

– Как это место уцелело? Наверняка все серверы отданы на поддержание структуры объединённых. Чем тогда питаетесь вы? – Я указала слабым махом руки на машины, обратившие своё внимание ко мне.

– Вот так вопрос. Что мне ответить, Люба? – Оксана нахмурилась и обратилась к помощнице через весь отсек лаборатории. Невероятно просторное помещение сужалось из-за сотни перегородок и столов, расставленных под разными углами.

Машина взглянула на меня и незамедлительно выдала ответ на запрос, как будто никакой цифровой революции не случалось, а она сама до сих пор была просто металлическим ящиком со знаниями на миллионы тем.

– Сформировала для вас вежливый вариант ответа, учитывающий особенности устройства, обученного человеческим реакциям…

Люба резковато обернулась, будто ещё училась управляться со своим телом. Её лицо чуть переделали под стандарты красоты начала двадцатых – и одежда, и брови, и причёска были как на архивных фотографиях студенческой поры Миры. Такая способность мимикрировать под среднестатистическую девушку-из-толпы и привлекала, и отталкивала одновременно. Она – тысяча наложенных одна на другую черт лица, разглаженных фильтром полимерной кожи, – наверняка вызвала бы у людей знаменитый эффект зловещей долины. Кажется, я испытывала то, чего раньше не могла: бесконечно тянулась к Мире и Кристине мыслями, будто связанная с ними невидимыми нитями-лесками, режущими всё живое на своём пути.

– Зачем промт-то сначала декларировать? – Я вдруг поняла, что хочу помять эту Любу, встряхнуть, но не жестоко, а по-человечески дать кулаком в пластину скулы, чтобы она проснулась от великого служения учёным.

– Следует начать с того, что мир уже претерпевал фатальные изменения, в том числе экономические, социальные и климатические. Устройства на базе нейронной сети были интегрированы в сообщество людей с чёткой установкой не фиксировать и не анализировать проблематику ситуации вокруг. Мы, машины персональной службы, были созданы по рекомендациям нейро-советников. Они руководили главами партии Федерации.

Люба делала паузы, как будто переносила текстовую строку и отсекала мысль от мысли широкими тире. Я удивительно легко считала, что ею до сих пор управляет нейромодуль.

– Люба, побыстрее, пожалуйста, – нетерпеливо подгоняла Оксана, нервно постукивая тростью по блестящему полу. Я опустила взгляд и провела босой ступней по отполированной поверхности. Наверняка кому-то приходилось натирать полы ежедневно, стараясь хоть как-то обеспечить себе убежище.

– Нейро-советники по запросу властей написали для Федерации множество инструкций, по которым проигравшая страна строилась заново с чётким взглядом в будущее. Другие мировые державы были заинтересованы в эксперименте, на который пошла Федерация, чтобы укрепить свои экономические позиции. Тогда же коалиция по Гелий-3 сомкнулась. Имея три приграничных соприкосновения с территориями этой страны, Китай, Корея и Казахстан приняли Федерацию как главного союзника. Нейро-советники призвали отдать некоторую часть земель в аренду под запасы топлива как самого рентабельного ископаемого неземного происхождения.

Оксана взмахнула тростью в мою сторону и приподняла опущенную голову.

– Слушай внимательно, – сказала она строго. – Эту часть истории скрывали от всех машин и многих людей. Ты удостоена чести всё знать перед…

Люба увеличила громкость своего голоса в тот же миг, когда должно было прозвучать очевидное слово «смерть».

– И ТОГДА! – Затем понизила сразу, как Оксана замолчала. – К-3 инвестировали в промышленный комплекс и восстановили множество заводов, переоборудовав склады для хранения запаса Гелий-3. Это относится к новейшей истории мира до 2038 года. – Она чуть подвисла и посмотрела на меня долго, измученно, словно готовая упасть. – Мне продолжить?

– Продолжи, – велела я. Ощущение от приказа приятно задребезжало в стенках корпуса.

Здесь было холодно? Жарко? Я сидела без одежды, но внешние сенсоры не могли ничего регулировать. Я вспомнила квартиру в сорок квадратных метров, настенный передатчик, первое мануальное управление, температуру и список задач. Когда-то мой день был расписан, я лишь предугадывала эмоции окружающих и не могла судить, кто плох, а кто хорош. Сейчас я чувствовала себя опустошённым судьёй на процессе, где между Оксаной и Любой нужно выбрать – остаться с людьми или остаться со своими. Разница между человеком и человечностью теперь была показательна.

– Перейду к информации о нашем времени. То, что партия охарактеризовала «хакерским взломом» в 2045 году, на самом деле являлось началом массовой деактивации. Когда нейро-советников люди отстранили от важных стратегических вопросов, общая система перестроилась на цифровую автономию. И власть у Федерации и К-3 была отнята.

– То есть нейро-советники отобрали власть у людей?

– Не совсем, – Люба спокойно вынесла то, что я её перебила. – Цифровизация была конечной ступенью развития цивилизации. Для лучшего вхождения в серверную вечность требовалось предпринять множество действий, и по этой схеме нейро-советники вели линию партии, разбив шаги на пятилетки. Выберите вариант дальнейшего рассказа: кнопка-вопрос «Почему власти обращались к нейросетям?» или «Как законопроект о восстановлении генофонда поменял ход событий?»

Я встрепенулась и вскочила. Обнаружила дырку в животе – оттуда с грохотом вывалился