На порубежье - Андрей Владимирович Булычев

— Семко, труби в свой! — приказал старший дозора. — Если даже до крепости не долетит звук, всё одно его дозор Ваньки Черняя услышит и дальше тревогу передаст.

Через несколько минут по острову разлетелся рёв главного крепостного рога. Котлин подавал тревожный сигнал — «рядом враги!» По этому сигналу под защиту стен спешили укрыться все наружные караулы и обходные дозоры. На стены и башни поспешили подняться ратники и оставшиеся работные артели.

— Ты же говорил, Торстен, что руссы на острове ещё не устроились, — произнёс, оглядывая крепость, ярл Сигвард. — А тут уже стены в три человеческих роста и башни. Видишь, сколько голов там мелькает? И у каждой головы есть руки, что метнут стрелу или копьё.

— Ярл, нас сюда близко не подпускали, но я весной с моря своими глазами видел — тут была только лишь огромная куча брёвен, — виновато пробормотал кормчий. — Даже зачатка стен не было, а вместо пристани стоял набитый на затопленную ладью помост. Сейчас же тут самый настоящий грузовой причал. Кто бы мог подумать, что руссы за полгода здесь всё выстроят.

— Да-а, просто так, как намеревались, набегом нам её не взять, — промолвил задумчиво предводитель передового отряда. — И деваться некуда, конунг не простит, если я просто уйду, не попытавшись её захватить. Эгиль! — поманил он стоявшего позади сотника. — Вы развязали язык пленному?

— Он всё ещё упорствует, ярл! — откликнулся тот. — Но Бьёрн старается. Ты же знаешь, у него особые счёты с русскими, он обязательно его разговорит.

— Долго возитесь, — буркнул Сигвард. — Уже завтра тут будет король со всем флотом. Русский должен заговорить. Только смотри, чтобы твой медведь не перестарался и он не преставился прежде времени.

— Я понял, ярл, — кивнул воин. — Совсем скоро ты будешь знать всё, что пожелал.

* * *

— Сотни две — две с половиной на острове, и похоже, столько же на судах, — прикидывал вслух Избор. — Стенобитных и метательных машин не видно. Колотят штурмовые лестницы и какое-то подобие щитов. Держатся свободно на расстоянии полёта стрелы из лука.

— Может, всё же ударить из скорпионов и дальнемёта? — предложил Корней. — Пару десятков точно разрывным снарядом накроем. Вон как они кучно осадной припас колотят.

— Рано, — ответил, покачав головой, сотник. — Не пуганые они пока. Осторожности как у немцев в них нет, тех-то мы хорошо таким били, учёные. А эти, похоже, нахрапом нас хотят взять. Подождём. И скажи своим, чтобы поменьше на воротной башне мелькали. Ни к чему им знать, сколько нас на стенах. Степановичу я уже передал, чтобы он своих внутри держал.

С западной стороны, где возились сотни высадившихся на остров шведов, послышались крики, и в сторону крепости что-то потащили волоком две пары дюжих воинов. Ещё один коренастый и рыжебородый шёл следом за ними.

— Не стрелять! — крикнул Избор. — Пусть к самому рву подходят.

— Людей, что ли, тащат? — прошептал, вглядываясь в обрывки окровавленной ткани, Семён. — Человеки это, братцы! Ну точно, за руки их волокут! Может, Елец и Терво?!

Волочившие окровавленные тела бросили их у самого рва и отступили, вперёд же вышел тот, что шёл позади. Подбоченившись, он оглядел с важным видом ров с валом и крепостные стены и прокричал:

— Эй, рус, ярл Сигвард желать передать, что ты остаться жить, если сдать ему крепость! У тебя есть время, пока солнце не взойдёт на пядь! Потом мы всех убивать и делать как с этот глупый рус, — он толкнул ногой одно из окровавленных тел. — Не делать глупость, мы знать, что вас тут только полсотня. Нам всё сказать. Король Кнут добр, ярл Сигвард просить его, и вы служить ему. Время пошёл!

И развернувшись, толмач с гордо поднятой головой пошагал вслед за четырьмя воинами.

— Куда?! Держи его! — Колгуй, перехватив руку Семёна с луком, вырвал из другой стрелу. — Не можно пока стрелять, Сёма! Приказ у нас ждать! Тихо, тихо, успокойся!

Трое ратников навалились на лучника, и тот обмяк.

— Как же так, дядька, это же браты́ мои, — судорожно дёрнув кадыком, просипел воин. — Я тут живой, а они там лежат.

— Отомстим, Сёма, мы отомстим за них, — десятник прижал голову лучника к груди. — Обещаю, свеи кровью умоются. Выходит, и под пытками не сказали правды ребятки, вишь как — пять десятков только нас. Господи, упокой душу принявших мученическую смерь православных воинов.

Штурм начался в полдень. Поняв, что русские не собираются сдавать крепость, предводитель шведского отряда дал сигнал. Под глухой рокочущий рёв рога три сотни его воинов с лестницами и шестами, прикрываясь щитами, ринулись к крепости с западной стороны. С восточной к пристани, с моря, поспешил десяток кораблей.

— Ещё, ещё, ещё немного, — цедил, ровняя прицел, Корней. — Ещё клин! Семыка, малый, самый малый ставь! — И орудийщик подстукнул молотом угловатый брусок на станине.

Ещё раз прицелившись, старший расчёта махнул рукой стоящему у кожетка воину:

— Поджигай, Никон!

На селитряном шнуре, вставленном в большой керамический шар, вспыхнул огонёк, и Корней дёрнул спусковой рычаг. Дальнемёт взревел и послал свой снаряд в сторону приближавшихся кораблей. Над одним из них, на высоте вороньего гнезда, вспыхнуло яркое пламя, и до крепости долетел грохот разрыва.

— Есть! — послышались ликующие крики со стен. — Молодцы орудийщики! С первого раза попали! Горит!

— Заряжай, чего вылупились?! — рявкнул своим Корней. — Быстрей, пока они у пристани сгрудились!

Вслед за дальнемётчиками ударили по кораблям с башен и скорпионы, а с западной стороны на накатывающие три сотни шведов полетели ливнем стрелы и арбалетные болты. Теряя людей, шведы по перекинутым через ров брёвнам начали забегать на вал, а сверху по штурмующим били и били. С восточной стороны в море пылали три накрытых огненными снарядами корабля. Ещё три, проскочив к пристани, высадили десант, остальные, не желая рисковать, повернули назад. По высадившимся на брёвна воинам ударила металлическая сечка и огненная смесь из разрывных снарядов, полетели арбалетные болты и стрелы скорпионов. Прикрывшись щитами, сотня воинов с рёвом бросилась к воротам. Тут уже по ней ударили в упор и луки. Мост был поднят, и воины, не имея с собой осадного припаса, чтобы завалить ров, прыгали в него, пытаясь выбраться наверх. Немногим это удалось, к стене добежали только пара десятков, остальные, бросив товарищей, кинулись назад.

С западной стороны шведам удалось поставить около десятка лестниц, половину сразу столкнули, с остальных атакующих сбили. Русские ратники метали стрелы и сулицы, разили вылазящих наверх мечами и копьями. Работники из артелей бросали на головы карабкающимся брёвна и булыжники, отталкивали длинными рогатинами лестницы и шесты. Не ожидая такого отпора,