На порубежье - Андрей Владимирович Булычев

— Ну, отомстили за ребят?! — Десятник толкнул локтем стоявшего рядом Семёна. — Вон сколько под стенами положили.

— Спиридоныч, я слазаю, вытащу наших? — попросил тот командира. — Ну чего они там будут среди этих лежать?

— Обожди, у сотника спрошу, — произнёс тот, направляясь по боевому ходу к башне. — Не лезьте пока.

Прошло немного времени, и убедившись, что шведы отступили далеко вглубь острова, десяток ратников спустился со стен. Два окровавленных тела торжественно внесли в приоткрытые створки ворот. Этот день остался за русским гарнизоном крепости Котлин.

Глава 4. Короткий отдых

— И раз, и раз, и раз! — раскачивая повозку, горланили ратники. Наконец широкие, обитые железной полосой колёса выскочили из вязкой грязи колдобины, и повозка покатила по проторённой дороге. Вслед за повозкой четвёрка коней повлекла передок с заведённым на него лафетом пушки. Придерживая и подталкивая его, семенил рядом расчёт. По обочине, обгоняя растянутый обоз, пробежали несколько десятков пластунов.

— Эй, лесовики, чего налегке так бежим?! — крикнул Вотяк. — Подмогли бы хоть маненько!

— Извиняй, братка, начальство вперёд гонит! — крикнул один из пластунов. — Позади вас пешцы топают, их просите!

— Ага, занятые все какие, — проворчал, сбивая с сапог грязь, пушкарь. — Так спешат, как будто поспеть куда-то хотят. А чего спешить, Двина уже далеко позади, вражина далеко за спиной осталась, совсем скоро на Изборскую дорогу выйдем, и в Юрьеве отдыхать будем.

— Оська, привет! — У пушки остановился молодой пластун. — Замаялись?

— Есть немного, — признался, вытирая со лба пот, друг. — Две седмицы ведь без отдыха гонят, днёвку просили, так не дают. Быстрей, быстрей надо. А ваша сотня же возле Ашераденской крепости вроде оставалась?

— Снялись, — отмахнулся Митяй. — Как только полочане к ней на ладьях пришли, Мартын Андреевич в тот же день нас вслед за бригадой погнал. Там у Двины с ними только лишь союзные нальши и селы остались, а мы всю дорогу за вами как волки рысим.

— Обратно-то не желаешь, в пушкари? — подмигнул пластуну командир расчёта. — А то замолвлю за тебя словечко. Парень ты шустрый. Хоть и худой, а силы много, да и глаз зоркий, полгода — и я из тебя хорошего наводчика сделаю.

— Не-е, Онцифор Пяткович, спасибо, я уж лучше в пластунах, — отказался тот. — Меня в сотне и так теперь пушкарём кличут. Ладно, побёг я, мои вон за поворотом скрылись. Лёгкой дороги вам, братцы! — И Митяй припустился вперёд.

— Лёгкой дороги, ага, — хмыкнул Вотяк. — Тут до торгового тракта ещё два дня по грязи и гатям ползти. Пяткович, а чего плохого, ежели тебя пушкарём кличут?

— Да не бери в голову, — отмахнулся тот. — Пластун он и есть пластун — куда ветер подул, туда и след простыл. Бирюк, трогай! — крикнул он ездовому. — Только шибко не гони, потихоньку, чтобы с натугой шла. Взялись, ребята! А ну!

Переправившись через мелкую в этих местах реку Гаю, растянутая колонна русского войска зашла в пределы Юрьевского княжества. Первой в крепость прибыла дозорная конная сотня, а потом в течение трёх дней в южные «Псковские» ворота заходили конные и пешие отряды. Самым последним, прикрывая обоз, прибыл заслон из пешцев Угрима Лютомировича и полусотни пластунов Родиона.

Лил мелкий холодный дождь, и промокшие насквозь, грязные пушкари под крики командиров закатывали свои орудия в крепостные склады. Их ещё нужно было почистить, покрыть густой смазкой и только потом уже идти отдыхать.

После полудня по реке Омовжа подгребли со стороны Чудского озера два челна с пластунами. Старший из прибывших, Назар, затворился с командиром бригады в детинце, и вскоре по крепости побежали вестовые собирать большое начальство.

В жарко натопленной штабной комнате было тесно. У большого стола с расстеленным на нём пергаментом сгрудились княжьи воеводы и первые командиры Андреевской бригады.

— Случилось то, чего мы и боялись, князь, — произнёс Андрей. — Латиняне позабыли все свои былые распри и, объединившись, двинули свои войска на восток. Датчане высадились с моря у Нарвы и обложили крепость. Под угрозой их нашествия сейчас вся Ижорская земля и Копорье. Шведский флот идёт на Ладогу, и у него на пути две недостроенные крепости и Орешек. Если шведы смогут прорваться по Неве к Ладожскому озеру, под угрозой будут подступы к самому Новгороду.

— И от Феллина можно немцев ждать, — вставил воевода Александра. — А я ведь говорил, что лучше бы мы его взять попытались, а не Двинские крепости. Сколько сил и времени на них ушло, а плодами полочане воспользуются.

— Не воспользуются, Олег Ярилович, — возразил Андрей. — За ними остаётся Ашераден и две малые крепости в земле северных селов. Но Ашераден ещё нужно у немцев взять, а это очень непросто, учитывая, что они свои главные силы от того самого Феллина и Риги к нему двинули. Так что вольно или невольно, но полочане нам сейчас неоценимую услугу оказали, оттянув на себя одного из трёх наших главных врагов. И пруссы, спасибо им, тоже много сил на себя у немцев забрали, в противном случае мы бы их точно перед Юрьевом увидели. А так, я полагаю, что от Феллина нам пока их удара ждать не нужно, ну и там стоит наш заслон и дружины союзных эстов. Меня сейчас более всего заботит Нарва и всё Невское направление. В тамошних крепостях гарнизоны небольшие, часть их в наше войско вошло, и выстоять против больших сил неприятеля им будет очень и очень непросто.

— А сколько врагов всего пришло, Андрей Иванович?! — спросил звонким голосом княжич. — Что твой человек рассказывает про них?

— Полной картины у меня пока ещё нет, Александр Ярославович, — ответил тот. — Вырвавшиеся из Нарвы имеют только лишь сведенья, полученные от пленных, а с их слов датчан по морю где-то около пяти тысяч пришло, и шведов примерно столько же, может, чуть больше.

— Десять тысяч! — зашумели собранные. — Огромное войско!

— А верны ли те сведенья? Надёжен ли тот человек, что их принёс? — вставил своё тиун князя. — Непросто ведь такие силы собрать, да и время сейчас не больно подходящее для большого похода, ненастье вон обложное. А совсем скоро подморозит, и сам водный путь сначала на реках, а потом и на море встанет. А вестник-то, получается, доносит, что свеи с датчанами к нам ладьями пожаловали? Не клеится что-то здесь. У датчан-то вообще прямая дорога вдоль моря есть, всего-то две сотни вёрст от Ревеля и до Нарвы. Не проще им было по ней идти? Зачем же королю Вальдемару большой флот на Нарву посылать, когда и так можно?

— Человек мой надёжный,