Инженер из будущего - Максим Черный

Глава 22

Москва златоглавая

Дорога от Казани до Москвы заняла ещё пять дней. Пять дней бесконечной тряски, грохота и напряжения. Пять дней, в течение которых танк шёл и шёл на запад, перемалывая гусеницами километры, оставляя за собой пыльный след и изумлённых зевак.

Максим почти не спал. Он менялся с Бергом и Николаем за рычагами, но даже в свободные часы не мог сомкнуть глаз. Москва приближалась с каждым часом, и чем ближе она была, тем сильнее росло волнение. Что их ждёт в Кремле? Как встретят? Поверят ли? Не отправят ли обратно, не разобравшись?

— Ты чего не спишь? — спросил Берг, заметив его состояние. — Отдохнул бы, завтра тяжёлый день.

— Не могу, — признался Максим. — Мысли одолевают.

— Брось. Главное — мы доехали. Остальное приложится.

Максим кивнул, но тревога не отпускала. Он знал историю. Знал, что в тридцать седьмом грянут репрессии, что многие талантливые люди исчезнут в застенках НКВД. И встреча с Ежовым, которого он помнил по фотографиям как жестокого палача, не сулила ничего хорошего. Но выбора не было.

За Горьким дорога пошла оживлённее. Всё чаще встречались грузовики, автобусы, легковые машины. Всё чаще попадались деревни и сёла, которые уже не выглядели убогими — дома были добротнее, люди одеты лучше. Чувствовалась близость столицы.

— Край родной, — сказал Николай, оглядывая пейзажи. — Не то что наша Сибирь.

— Сибирь тоже станет такой, — ответил Максим. — Время придёт.

На подъезде к Москве, километров за пятьдесят, их встретили военные.

Это случилось внезапно. Дорогу перегородил шлагбаум, рядом стояли несколько грузовиков с красноармейцами. Солдаты в будёновках, с винтовками, настороженно смотрели на приближающуюся махину.

— Тормози, — скомандовал Максим Николаю, сидевшему за рычагами.

Танк остановился, урча двигателем. Из-за шлагбаума вышел командир — капитан с кубиками в петлицах, с наганом на боку.

— Предъявите документы! — крикнул он, стараясь перекричать гул мотора.

Максим выбрался наружу, спрыгнул на землю. Подошёл к командиру, протянул бумаги.

— Товарищ капитан, мы из Красноярска. Опытный образец нового танка. Следуем в Москву для демонстрации руководству.

Капитан взял бумаги, долго изучал, сверял печати. Потом поднял глаза на Максима, на танк, снова на Максима.

— Из Красноярска? Своим ходом?

— Своим, — подтвердил Максим. — Почти три недели в пути.

Капитан присвистнул. Подошёл ближе к танку, обошел вокруг, потрогал гусеницы, постучал по броне.

— Тяжёлый, — сказал он. — Не то что наши тачанки. А пушка?

— Семьдесят шесть миллиметров.

— Ни хрена себе… — капитан с уважением посмотрел на Максима. — Товарищ, а можно внутри посмотреть?

— Можно, — разрешил Максим.

Капитан залез в танк, покрутился в тесном пространстве, выглянул из люка. Лицо его выражало сложную гамму чувств — от удивления до восхищения.

— Да, машина что надо, — сказал он, выбираясь наружу. — Нашим бы скорее такие. Ладно, проезжайте. Я позвоню в Москву, предупрежу, что вы едете. Вас встретят.

— Спасибо, товарищ капитан.

Шлагбаум подняли. Танк тронулся дальше, оставив военных позади. Те долго смотрели вслед, переговаривались, качали головами.

Чем ближе к Москве, тем оживлённее становилось движение. По дорогам шли колонны грузовиков, тащились крестьянские телеги, обгоняли легковые машины. Люди на обочинах замирали, глядя на танк, кто-то крестился, кто-то махал руками.

— Смотри, как люди реагируют, — заметил Берг. — Прямо как в Сибири.

— Москва — тоже Россия, — ответил Максим. — Здесь люди не избалованы техникой.

Вскоре показались первые пригороды. Деревянные дома сменились каменными, появились многоэтажки, фабричные трубы, трамвайные линии. Танк шёл по мостовой, грохоча гусеницами, и прохожие шарахались в стороны, изумлённо глядя на невиданную машину.

На окраине их снова встретили военные. На этот раз — целая делегация. Несколько легковых автомобилей, грузовик с солдатами, командиры в новеньких мундирах.

— Товарищ Егоров? — козырнул подошедший полковник. — Мы получили сообщение. Следуйте за нами. Проводим вас до Кремля.

— Спасибо, — ответил Максим. — Мы готовы.

Колонна двинулась. Впереди — легковушки с военными, за ними — танк, сзади — грузовик с солдатами. Москва встречала их с помпой, хотя Максим понимал, что это скорее мера предосторожности, чем почётный эскорт.

Улицы становились всё шире, дома всё выше. Люди останавливались, смотрели на процессию. Кто-то аплодировал, кто-то просто стоял с открытым ртом.

— Смотрите, танк! — кричали мальчишки.

— Наш, советский! — отвечали им взрослые.

Максим сидел в башне, высунувшись по пояс, и смотрел на город. Москва тридцать шестого года была не похожа на ту Москву, которую он знал из будущего. Ни высоток, ни широких проспектов, ни метро (оно только строилось). Но было в ней что-то величественное, несмотря на обшарпанные фасады и трамваи, дребезжащие по булыжным мостовым.

Они проехали по Тверской, мимо здания Моссовета, мимо памятников Пушкину и Гоголю. Повернули к Кремлю. У ворот их остановили.

— Дальше пешком, — сказал полковник. — Танк оставьте здесь, под охраной. Вас проводят.

Максим выключил двигатель. В наступившей тишине было слышно, как стучит собственное сердце.

— Ну что, мужики, — сказал он Бергу и Николаю. — Дошли.

— Дошли, — выдохнул Берг. — Не верится даже.

Они выбрались наружу. К ним подошёл человек в штатском — невысокий, худощавый, с острым взглядом и тонкими губами. Одет был в добротный костюм, при галстуке. На вид лет тридцать пять.

— Товарищ Егоров? — спросил он. Голос у него был тихий, но в нём чувствовалась сталь.

— Да, это я.

— Меня зовут Николай Иванович Ежов. — Он протянул руку. — Я вас провожу.

Максим внутренне напрягся. Ежов. Тот самый. Нарком внутренних дел, правая рука Сталина, будущий палач, имя которого станет символом террора. Рукопожатие у него было сухим и крепким.

— Следуйте за мной, — сказал Ежов.

Они пошли через ворота, мимо кремлёвских стен. Максим оглянулся на своих: Берг и Николай шли следом, бледные, но старающиеся держаться. Впереди были башни Кремля, соборы, правительственные здания. И где-то там, в глубине, ждал тот, ради кого они проделали этот путь.

Глава 23

Кремлевский вердикт

Ежов вёл их длинными коридорами Кремля. Стены, обитые тёмным деревом, тяжёлые двери, ковровые дорожки, приглушённый свет. Тишина стояла такая, что шаги отдавались гулким эхом. Максим шёл следом, стараясь дышать ровно, но сердце колотилось где-то в горле. Берг и Николай семенили сзади, бледные, с вытаращенными глазами.

— Не отставайте, — бросил Ежов, не оборачиваясь. — Товарищ Сталин ждать не любит.

Они подошли к массивной двери с бронзовой ручкой. Ежов постучал, приоткрыл, заглянул внутрь.

— Товарищ Сталин, инженер Егоров с товарищами прибыли.

— Пусть войдут, — раздался глуховатый голос с характерным акцентом.

Ежов распахнул дверь, пропуская их вперёд. Максим переступил порог и оказался в просторном кабинете. Высокие потолки, тяжёлые портьеры на окнах, длинный стол, заваленный бумагами, портреты Маркса и Ленина на стенах. И человек за столом.

Сталин