Преданная. Хозяйка заброшенной усадьбы - Кира Лин

Чтобы хоть как-то себя занять, Пегги разбирается в погребе, а я достаю из шкафа в гостиной тяжеленный угольный утюг.

До чего красив! Настоящее произведение искусства!

Расстилаю на кухонном столе старую скатерть, которую мы специально приспособили под глажку. Поднимаюсь на второй этаж и снимаю высохшее белье с веревок в ванной комнате. Спускаюсь с охапкой обратно на кухню, складываю на стул.

Нет-нет, да гляну в окно, выхвачу глазами дорогу, теряющуюся в густом лесу.

Вот что тут скажешь? Одергиваю себя, ругаю мысленно, а жду этого гада чешуйчатого!

Все Хоупс виноват, да. Запугал меня, страху нагнал, погода ему подыграла, вот и лезут глупости всякие в голову. Сама я что ли с ним не справлюсь? Ха! Он еще не знает, с кем связался.

Поднимаю чугунный утюг на стол и откидываю крышку, к которой крепится деревянная ручка. Внутрь утюга металлическими щипцами забрасываю уголь из зажженной печи. И жду, когда нагреется.

За глажкой белья время пролетает незаметно. Стопка сложенных вещей стремительно растет на стуле. С таким чудо-устройством бицепсы накачаю не хуже, чем у Стюарта!

Вот, пожалуйста! Опять. Обыкался, бедолага, наверное.

Пар от утюга поднимается вверх, в кухне уже становится душновато. Если бы он не был таким тяжелым и не приходилось раздувать угли через отверстия по бокам, то занятие доставляло бы мне удовольствие.

За окном слышится шлепанье, словно кто-то быстро идет по лужам. Ставлю утюг на подставку и отвлекаюсь на пару минут, чтобы размять затекшую спину и руку, уставшую поднимать такую тяжесть. Мышцы подрагивают с непривычки.

Подхожу к окну и распахиваю створки, впускаю в дом свежий искрящийся после дождя воздух. Складываю локти на подоконнике и выглядываю на улицу.

Теплый весенний ветер согревает лицо и несет свежие ароматы травы, цветущих полей и сырой почвы. Протяжно мычит коровка Сары. По сельской дороге проходят местные жители — кто с корзинами, кто с ведрами. Приветственно машут мне. Похоже, по грибы ходили.

А вот Джек показывается из-за угла, неся на плече удочку. В другой руке у него ведро. Парнишка улыбается и торопится перешагнуть лужу перед крыльцом. Останавливается у порога, чтобы не пачкать его налипшей к подошвам сапог грязью.

— Добрый день, госпожа! — сияет парень, как начищенный пятак. И поднимает ведро, показывает мне его содержимое. — А в речку-то рыба вернулась. Я вам принес самых крупных карасей!

Приподнимаюсь и высовываюсь по пояс из окна, чтобы посмотреть на улов.

В ведре плещутся караси, карпы и плотва, их чешуя переливается серебром и медью в лучах солнца. Полное ведро рыбы!

— О, Джек, — с восхищением вздыхаю я и смотрю на парнишку. — Это же чудесно! Но нам много не надо, пары рыбок хватит. Вам она нужнее.

Парень забавно морщит нос и упрямо качает головой. Ставит ведро на порог и перехватывает освободившейся рукой старую удочку.

— Не беспокойтесь, госпожа. Дед тоже наловил целое ведро, раздадим соседям. Не у всех есть возможность пойти на рыбалку или по грибы. — Машет рукой в сторону леса. — Сара с Тобиасом отправились в лес, как и многие другие сельчане. Давно такого не было, чтобы и грибы, и рыба…

Запинается и, опустив взгляд, переминается с ноги на ногу. Я хмурюсь, наблюдая за ним.

— Настоящее чудо, я согласна. Или что-то не так?

Джек качает головой и робко улыбается, щурясь на солнце.

— Все так! Вот, — поднимает с земли ведро и на вытянутой руке мне показывает, — примите в дар рыбку, прошу! Вы столько для нас сделали.

Вздыхаю с облегчением и улыбаюсь парню.

— Да брось ты уже! — отмахиваюсь. Даже неловко как-то становится. — Ничего такого я не сделала, но за рыбку спасибо! Вечером закоптим, так что заглядывай на ужин.

Распрощавшись с ним, смотрю на ведро с рыбой и вздыхаю. Еще живая, барахтается, выпрыгнуть норовит. Что ж, надо подготовить ее, почистить и замариновать.

Чем следующие пару часов и занимаюсь. Кипячу воду с солью, лаврушкой и черным перцем, остужаю маринад и заливаю им рыбку. Оставляю ее на шесть часов, обуваюсь в резиновые сапожки и беру в сарае заранее подготовленную корзину.

По моей просьбе Джек ее доработал — пристроил крышку с защелкой, получилась своеобразная переноска. Несколько курочек поместится!

Обогнула дом и вышла на главную дорогу. Почва почти всю влагу впитала, настолько давно не было дождей. Местами в выбоинах встречаются лужи. Бреду к полю, оно шелестит как желто-зеленое море. Трава уже высокая вытянулась, почти до пояса мне доходит. В таких зарослях легко затеряться, и не только курам.

Громко стрекочут кузнечики, подол платья за траву цепляется. Мягкая после дождя почва проминается под подошвами сапог. В воздухе стоит землистый аромат, над полем порхают бабочки, жужжат шмели. Жизнь бурлит, наполняет цветом, звуками и движением Воронью Тень. Деревня преобразилась как по волшебству, и даже мне не верится, что чуть больше месяца назад здесь царили мрачная серость, запустение и отчаяние.

Провожу ладонью по колоскам луговой травы, перебираю их пальцами. Среди зелени попадается пижма, столетник и полынь. Впереди темнеет лес, окутанный дымкой. К нему вьется серо-коричневой лентой вытоптанная тропинка. В такие моменты думать совсем не хочется, только созерцать и впитывать. Наслаждаться покоем.

Останавливаюсь и запрокидываю голову, закрываю глаза и подставляю лицо легкому ветерку. Прислушиваюсь к природе. Головокружение и слабость прошли, магия снова теплится в груди, покалывает на кончиках пальцев. Наполняет меня внутренним светом и помогает чувствовать жизнь вокруг.

В каждом колоске и стебельке, в каждом пролетающем насекомом.

Кто-то копошится в траве совсем близко. Улыбаюсь и распахиваю веки.

Окидываю взглядом высокую растительность и ищу движение. Притаилась, хитрюги. Осторожно раздвигаю рукой траву и стараюсь идти тихо-тихо. Задерживаю дыхание, боясь упустить курочек.

И внезапно что-то меняется. Странное ощущение, будто я вмиг оглохла. В ушах гудит кровь, и больше ничего не слышно.

Останавливаюсь и обвожу взглядом поле. Так странно…. Ни бабочек, ни птиц, даже ветер стих, и время словно остановилось.

Одна я шевелюсь. Жутковато, аж мороз по коже бежит. Вспышка панического страха подстегивает пульс, резко выдыхаю и кружусь на месте. Оглядываюсь на деревню, но никого не вижу на улице. Только перистые облака бесшумно плывут по ярко-голубому небу.

Что происходит?

Делаю шаг в сторону дороги и вдруг чувствую… меня что-то держит. Тянет к земле.

Мир покачивается, дыхание становится рваным. Пальцы разжимаются, роняю корзинку в траву. Открываю рот, чтобы позвать на помощь, но воздуха не хватает.

Падаю коленями в мягкую податливую почву, упираюсь в нее ладонями и, наконец, чувствую его…. Голод, опустошающий Воронью Тень.

И он отдается