Преданная. Хозяйка заброшенной усадьбы - Кира Лин

Может, забрать ее обратно?

Раз девчонке так приятно возиться в грязи, то пожалуйста. Можно разбить небольшой огород на заднем дворе дома рядом с розами, которые она терпеть не может. Их же посадила мать Мариссы. Да, пожалуй, велю прислуге избавиться от цветов.

Спускаюсь в гостиную и располагаюсь за столом. Закидываю одну ногу на колено другой и наблюдаю невидящим взглядом, как горничная переставляет с подкатного столика завтрак на стол. Блюдо с поджаристыми сырниками и клубничным вареньем, слоеные булочки в обсыпке, чашка ароматного кофе и графинчик со сливками. Запахи будоражат аппетит, но приступать к приему пищи не спешу.

Потираю задумчиво подбородок и смотрю на распахнутые двери, в которые вплывает Марисса в нежно-розовом платье. Улыбается, оправляя кокетливо волосы.

С интересом отмечаю, что ничего внутри не отзывается на ее появление. С тем же успехом я мог бы смотреть на стену. Ни-че-го.

Пока она устраивается за столом, подзываю дворецкого.

— Мне необходимо встретиться с нотариусом. Отправь к нему посыльного и предупреди о моем визите. И вели Тиму подготовить экипаж как можно быстрее.

— Как скажете, мой господин, — он откланивается и бесшумно покидает гостиную.

Чувствую на себе назойливый взгляд Мариссы и нехотя поворачиваю голову. Она хмурится и вопросительно вскидывает брови.

— Зачем тебе к нотариусу, дорогой?

— По важному вопросу, — раздраженно выдыхаю и тянусь за чашкой с кофе.

Она ждет продолжения, но его не следует. Девица хмыкает и нетерпеливо ерзает на стуле.

— С Белиндой все в порядке? Она подписала документы?

— Нет, — лаконично бросаю и провожу пальцем по ободку чашки, наблюдаю за тем, как темная жидкость покачивается в белом фарфоре. — Я передумал разводиться.

— Что значит передумал? — в ее голосе проскальзывает визгливая нотка.

Даже ногтями в край стола вцепилась.

Смотрю на нее исподлобья — движение одних лишь глаз.

— То и значит, Марисса. Более того, я собираюсь отказаться от опекунства над ней. Белинда более не нуждается в моем попечительстве и способна самостоятельно принимать решения.

— И что же, дом Олсенов в столице снова будет принадлежать ей? — кажется, она дышать перестает от возмущения.

Хмурюсь и наблюдаю за неожиданной реакцией Мариссы. Медленно киваю.

— Она имеет полное право. Тебя что-то не устраивает?

Поджимает губы и стискивает в руке чайную ложечку, нетерпеливо вертит ею.

— А как же я? — капризно тянет девица, а у самой глаза от злости темнеют. — Ты передумал разводиться, отказываешься от опеки. А дальше что? Домой ее обратно привезешь?

— Причем здесь ты, Марисса? Наши дела с Белс тебя никаким образом не касаются. Она — моя законная супруга, и здесь и ее дом тоже, если ты не забыла.

Несколько секунд она борется с собой. Наконец, выдыхает и расплывается в нежной улыбке.

— Ты прав, дорогой, — и текучим движением поднимается из-за стола.

Обходит его, ведя пальчиками по скатерти, наблюдаю за ней без интереса. Знаю все ее уловки, ничего нового. Обходит меня и опускает ладони на плечи. Наклоняется и едва ли не касается губами мочки уха.

— Стюарт, любимый, — шепчет горячо. — Белинда идет на поправку? Это отличная новость, я так рада за нее! Не знаешь, случаем, спит ли она на подушке, подаренной мною?

В нос ударяет приторно-сладкий аромат духов, отдающий чем-то гнилостным, отталкивающим.

Морщусь и отклоняюсь подальше от этой тошнотворной вони, но Марисса следует за моим движением. Закатываю раздраженно глаза и подношу чашку к губам.

— Причем здесь подушка, Марисса?

Она пожимает плечами и легкомысленно хихикает.

— Всего лишь вспомнилось. Я же для нее старалась, вышивала. Забудь.

Нет уж, дорогуша. Теперь точно не забуду.

Марисса продолжает обвивать меня руками, как змея. Ее прикосновения раздражают дракона, чувствую его гулкое рычание. Внешне остаюсь невозмутим, хотя в груди нарастает гнев, смешанный с беспокойством.

Нахрена она про подушку спросила?

— Милый, ты совсем забыл про свою малышку, — капризно тянет, разминая плечи медленными движениями. — Давно не приходишь в мою комнату. Я ведь соскучилась….

— У тебя новые духи? — хмурюсь, отпивая из чашки.

— Нет, те же, твои любимые, — мурлычет на ухо и томно вздыхает, пытается захватить губами мочку уха.

Воротит от нее, от ее дыхания и прикосновений, ничего не могу с собой поделать. Грубым движением сбрасываю руки любовницы с плеч.

— Я не в настроении, Марисса, — делаю большой глоток. Приятная горечь растекается во рту, на мгновение притупляет старания любовницы испортить утро.

Марисса выпрямляется. Не вижу ее лица, но ощущаю вибрации, исходящие от девицы. Чужой гнев я отлично чувствую. Бесится, бедняжка. И пульс зачастил.

— Не поделишься? Я ведь переживаю, — берет себя в руки усилием воли и произносит мягким голоском.

Возвращается на свое место за столом и тянется за чашкой, а взгляд из-под ресниц сверлит меня, прожигает.

Не замечал прежде за ней вспыльчивости. И эти духи…. С каждой секундой их аромат бесит только сильнее, щекочет ноздри и ощущается на корне языка, перебивая вкус кофе.

Морщусь и отодвигаю чашку с недопитым напитком. Аппетит пропал к ехиднам. В городе лучше перекушу.

Поднимаюсь из-за стола, тяжело вздыхая.

— Хочешь послушать о тонкостях железнодорожного строительства или особенностях ландшафта, Марисса? А больше мне нечего тебе поведать, — и направляюсь к выходу, не дожидаясь ее ответа.

Впоследствии я еще долго буду перебирать свои слова в памяти и возвращаться к этому моменту, но что сделанно — то сделанно.

Глава 48

Стюарт

Мои шаги разносятся гулким эхом по просторному холлу здания королевской канцелярии. Свет хрустальных люстр отражается от пола, выложенного коричнево-золотистой плиткой. Перед громоздкой деревянной стойкой администратора вполголоса беседуют два агента в сине-золотых форменных камзолах из добротного сукна.

Приветственно киваю и прохожу к изогнутой белой лестнице, по которой навстречу спускается советник короля, Чарльз Уиллер. Крепкий и статный мужик лет пятидесяти с зачесанными назад черными волосами и слегка раскосыми темными глазами. Угольно-черный камзол наглухо застегнут, бежевые брюки заправлены в черные сапоги.

Безупречная военная выправка и манеры чистокровного аристократа, не так давно на посту, однако король уже доверяет ему как самому себе. А я чую в нем некую тщательно спрятанную гнильцу. Пока Чарльз был осторожен и ничем себя не выдал. Что ж, время покажет.

Завидев меня, сдержанно улыбается уголками рта.

— Рад вас видеть, милорд Доусон, — произносит низким глубоким голосом и жестом приглашает следовать за ним. — Прошу в мой кабинет.

Поднимаюсь за ним в просторную и светлую комнату, забитую высоченными стойками с книгами и свитками. Здесь густо пахнет старым пергаментом, чернилами и мебельной полиролью.

На высоких окнах плотные бежевые шторы, сквозь