Преданная. Хозяйка заброшенной усадьбы - Кира Лин

Ее как будто подменили, совсем другой человек. Прежде она не позволяла себе разговаривать со мной ТАК. Наравне, не стесняясь высказывать в лицо свои мысли.

Пресная и замкнутая девушка превратилась в яркую и живую. Она буквально искрит и заряжает теплом и светом всех вокруг.

Но как? Почему я раньше не замечал в Белс даже малейших намеков на эти искры?

Экипаж покачивается на ухабах, ветви хлещут по окнам. Дорога отвратительная, благо, дождей затяжных давно не случалось. Иначе раскисла бы, и мы застряли на полпути к столице.

И я до сих пор под впечатлением от состояния деревни. Я и не думал, что оно настолько плачевное. Нищее и голодное население, вынужденное питаться подножным кормом из-за отсутствия альтернативы. Полуразрушенное жилье, отсутствие какого-либо производства, той же пилорамной или мельницы, усугубляет ситуацию.

По единственной проселочной дороге с выбоинами и колеями невозможно доставить необходимые материалы или провизию в достаточном количестве.

Люди не могут бросить дома и перебраться куда-то ближе к столице. И если бы не Белинда, боюсь представить, что бы с ними стало. Она удерживает деревню на плаву, но ее усилий недостаточно.

Но мысли о судьбе деревни перекрывает другая, трогающая меня еще сильнее.

Не могу перестать думать о возможной беременности Белс. Мысль об этом выводит из себя и греет душу одновременно.

Отказываюсь верить, будто она связалась с кем-то из деревни. Она всегда была слишком правильной, бесстрастной и скучной, не осмелилась бы изменить мне.

Я давно мечтал о наследнике, рассчитывал на наш брак. Но сперва Белс горевала, замкнулась а в себе, а потом и вовсе чудить начала. Я перестал воспринимать ее как женщину. Да толком и не успел разглядеть в ней спутницу жизни.

Первая брачная ночь прошла как в тумане. Белс с отсутствующим видом лежала, глядя в потолок. Да и после такой осталась, смотрела мимо и молчала. Не думал, что с ней будет настолько сложно.

Не брак, а недоразумение!

И когда твердо вознамерился его расторгнуть, она преобразилась, заставив меня усомниться в решении.

Неужели под маской безэмоциональной амебы скрывалась пылкая натура? Весьма искусно она провела меня вокруг пальца.

Тим тормозит лошадей, экипаж вздрагивает и останавливается. Выглядываю в окно и вижу парадный вход своего дома, освещенный фонарями. За раздумьями не заметил, как время пролетело.

Открываю дверь и ступаю на подъездную дорожку. Меня окружают знакомые запахи, в темных окнах отражается бледный свет луны. Взбегаю по ступенькам и берусь за дверную ручку, тяну на себя и застываю, так и не переступив порог.

В холле меня встречает Марисса — слегка растрепанная и заспанная, в красном кружевном пеньюаре.

Ласково улыбается и бросается на шею, обвивает ее руками. В нос ударяет приторно-сладкий аромат духов с нотками какой-то травяной дряни. Против воли отворачиваюсь и морщусь. Мягко отталкиваю девушку и закрываю за собой дверь.

— Милый, я так соскучилась! — мурлычет она и тянет изящные ручки, норовит опять повиснуть на мне. — Кажется, тебя целую вечность не было.

Уворачиваюсь от нее и стаскиваю с себя камзол. Бросаю на крючок придверной вешалки.

— Всего пару дней, — бесцветно отвечаю и поднимаюсь по лестнице, но почти сразу замечаю полоску света под дверью в гостиную. Останавливаюсь и кошусь на Мариссу. — Только не говори, что твоя мать до сих пор не уехала.

— Нет, что ты, дорогой! — Марисса плывет ко мне, шелестя кружевами пеньюара. — Она покинула дом в день твоего отъезда.

За дверьми гостиной слышатся шаги. Двери беззвучно открываются, дворецкий приветственно кланяется.

— Милорд, вас ждет господин Торнс, — привычным пустым голосом сообщает он. — Говорит, дело крайне срочное.

Отодвигаю Мариссу с дороги и прохожу в комнату, дворецкий тут же закрывает за мной дверь.

— Господин Доусон, — навстречу мне торопливо движется низкорослый лысеющий мужчина лет сорока в добротном черном камзоле, надетом поверх серого костюма. Неуклюже кланяется и выпрямляется. — Меня послали к вам из транспортного бюро от имени его Величества. Чертежи железной дороги нужно доставить к утру….

— Да, да, — перебиваю я и подхожу к столу, на котором разложены те самые чертежи. В том же виде, как я их и оставил. — Я задержался немного, но они почти…

Стоп. Нет, чертежи требуют доработки!

В моей власти изменить судьбу Вороньей Тени. Как минимум, упростить ее. И я обязан сделать все возможное.

Обхожу стол и хватаюсь за перо.

— По дороге из Вороньей Тени меня посетила дельная мысль, хочу внести ее в основной план, — поясняю я, не глядя на гостя.

Сажусь в глубокое кресло с широкими подлокотниками и устраиваюсь поудобнее. Мышцы, одеревеневшие во время тряски в экипаже, приятно подрагивают и расслабляются.

Господин Торнс приближается к столу и наблюдает за моими быстрыми и резкими росчерками пером. Его глазенки испуганно бегают туда-сюда.

— А что вы делаете, господин Доусон? — дрогнувшим голосом интересуется он и прочищает взволнованно горло.

— Множество мелких городишек и деревень оторваны от мира, — объясняю, не отрываясь от чертежа. — Они никак не сообщаются со столицей, не имеют торговых путей, из-за чего население на грани голода и вымирания. В наших силах исправить ситуацию. Тем более, король сам заинтересован в этом.

Торнс мнет на себе камзол и садится в кресло, облизывает пухлые губы.

— Но король уже утвердил список поселений, нуждающихся в железнодорожных путях!

Замираю, сжимаю перо в руке до хруста. Поднимаю взгляд на Торнса и пристально на него смотрю.

— Я помню, господин Торнс. Лично его видел. Но мы забыли про еще одну деревню, богатую на плодородные земли и сады. Там живут такие же люди и они заслуживают помощи. Золота хватит на лишнюю петлю и вокзал, я несколько раз перепроверил смету. Мы укладываемся по расходам, — и снова возвращаюсь к чертежу.

Один штрих, и к артерии железной дороги добавляется станция. Выпрямляюсь и разминаю затекшую шею, смотрю на схемы. Совсем другое дело!

Умом понимаю: таких, как Воронья Тень, деревушек может оказаться куда больше. Не все поселения нанесены на карту королевства. Но его Величество только недавно вступил на престол и, уверен, закроет пробелы предыдущего правителя со свойственной ему педантичностью.

— Понял, — нервно улыбаясь, соглашается Торнс и поднимается из кресла. Тянет пухлые ручонки к чертежам.

Останавливаю его жестом.

— Не так быстро. Остался последний штрих, — ставлю под чертежом размашистую подпись и заверяю его именной печатью. После чего уже передаю Торнсу.

— Благодарю вас, господин Доусон, — раскланиваясь, он пятится к дверям со свернутым трубочкой чертежом и пергаментным пакетом с прочими документами.

— Прошу прощения за долгое ожидание, — устало вздыхаю я и отправляю перо в подставку.

В ответ мне хлопает входная