Преданная. Хозяйка заброшенной усадьбы - Кира Лин

— Твоя магия вернулась, — гулко рычит дракон. — И ты ее бездумно растрачиваешь. Нельзя так, Белинда.

В ушах гудит кровь, гонимая беспокойным сердцем по венам. Я размыкаю веки и пытаюсь сфокусировать взгляд на его лице.

Перед глазами плывет, будто я смотрю сквозь мутное стекло. Воздух вязкий, хоть ложкой черпай, время замедляется.

— Я не бездумно…

— Бездумно, — уверенно отрезает он и склоняется надо мной, загораживая свет. Окна зашторены, и все равно он кажется ярким. — Себе почти ничего не оставила. На полное восстановление уйдет несколько дней.

— Почему ты до сих пор не уехал?

— По-твоему я должен бросить тебя в таком состоянии? — хмыкает муженек.

— А разве ты так не поступал прежде? — парирую я и отворачиваю голову на подушке, чтобы не ощущать на себе его взгляд. Но от него не спрятаться в моем положении.

В комнате повисает тяжелая тишина. Стюарт выдерживает паузу и испускает прерывистый вздох.

— Обстоятельства были иные. Ты как маленький ребенок, Белс. Почувствовала магию и бросилась ее сеять по всей округе. Не могла повременить? Надо было каждый огород осчастливить?

— А как иначе я бы помогла местным? — начинаю злиться и сжимаю края одеяла до боли в пальцах.

— Магия жизни тем и прекрасна, что щепотки достаточно для питания всей деревни. Ты торопишься, хочешь видеть благоухающие сады, а она не так работает. Ты оживила свои земли, от них магия разошлась бы как круги на воде от брошенного камня. Накормила землю с избытком, — выдыхает он сквозь стиснутые зубы.

От досады и бессилия на глаза наворачиваются слезы. Я не хочу плакать, но по щекам текут ручьи. Стюарт что-то ворчит себе под нос и стирает их тыльной стороной ладони.

— Я всего лишь хотела помочь, — капризно тяну и мысленно ругаю себя за это.

— Знаю, — выдыхает чуть слышно дракон.

Начинаю проваливаться в мягкую тьму то ли сна, то ли обморока. Стюарт опускает ладонь на мой лоб, покрытый испариной. Я распахиваю глаза и смотрю на него, хочу вырваться.

Отмечаю, какая у муженька рука горячая, об нее хочется греться. Но начинаю ощущать, как его… сила плещется о мою кожу, омывает, захлестывает. На тело наваливается приятная истома, веки закрываются.

Чувствую каждую клеточку своего тела, напряженные мышцы расслабляются под натиском магии дракона. Не болезненное расслабление, как было до этого. А приятное, дарующее облегчение. Кажется, мне становится легче.

— Ты поэтому задержался? Из-за моей пробудившейся магии? — вырывается у меня.

Стюарт замирает. Медленно убирает руку и роняет ее на колени.

— Вечно ты все портишь, Белс.

Звучит как “ну ты и дура, Белс”. Снова меня накрывает детской обидой, помноженной на злость. Стюарт качает головой и поднимается с кровати. Прохаживается по комнате, скрестив руки на груди.

— Тебе нужно поспать, — сухо велит он.

— Мне нужно картошку посадить! И семена, — возражаю я, но не решаюсь подняться.

— Без тебя разберутся как-нибудь, — отрезает он и повторяет гипнотически бархатным голосом, от которого воздух вокруг меня вздрагивает: — Спи, Белинда.

И меня как по команде засасывает в подушку. Сознание погружается во тьму, точно драконище выключатель перебросил.

Глава 42

Насыщенный аромат отварных грибов будоражит обоняние и выталкивает меня из сна. С наслаждением глубоко вдыхаю и улыбаюсь, не открывая глаз.

Похоже, Пегги вовсю трудится. Но почему она меня не разбудила? Я же просила….

Приподнимаюсь на локте и потираю кулачком заспанные глаза. В комнате царит приятный полумрак, окна зашторены. Из приоткрытой форточки льются трели птиц и шелест листвы, поглаживаемой ветром.

С первого этажа доносится звон посуды. Оглядываю кровать, отмечаю примятую постель со стороны, где спал Стюарт. А драконище куда делся? Надеюсь, уехал восвояси?

От этой мысли в груди неприятно тянет. Щенячий восторг прежней Белинды пробудился и заставляет сердце печально сжиматься. Конечно, она бы бросилась за ним!

А я хочу с облегчением вздохнуть, но не получается. Чую, от него так просто не избавиться. Гад чешуйчатый теперь знает про мою магию и не отлипнет, верно?

В комнате еще витает аромат парфюма Стюарта, ощущаю его присутствие.

До слуха доносятся шаги, кто-то поднимается по лестнице. Сердце взволнованно припускает. Подгибаю под себя ноги и натягиваю на них одеяло. Но, к моему удовольствию, в спальню заходит Пегги со счастливой улыбкой.

— Доброе… хм… утро, госпожа, — как-то лукаво глаза прищуривает и приближается к кровати.

Смотрю на нее с недоумением. Что за намеки?

Прочищаю горло и с невозмутимым видом изгибаю бровь.

— Почему ты меня не разбудила?

Пегги заламывает руки и хлопает ресницами, шарит взглядом по примятой постели.

— Так господин не велел. Сказал, что вам нужен отдых.

— Надеюсь, он уехал?

— Эм-м, нет. Он на огороде, картофель сажает.

Что?

Нет, не так. Что-о-о-о?

У меня челюсть отваливается, и справиться с эмоциями не получается. Таращусь на Пегги, а она в ответ еще шире улыбается.

— Как это возможно? Постой, ты меня разыгрываешь?

Девушка ахает и подбегает к кровати. Обходит ее и приближается ко мне, суетливо откидывает одеяло и тянет за руки.

— Нисколько! Он сам вызвался помочь Вернону и Тиму, а еще, — она поднимает вверх указательный палец с абсолютно счастливым видом. — Господин Доусон отремонтировал водопровод и установил ванну!

Морщу лоб, глядя на Пегги.

— Я еще не проснулась? С чего бы ему это делать? С каких пор он стал таким заботливым?

Пегги помогает мне подняться с кровати. Ноги ватные и отказываются подчиняться, девушке приходится придерживать меня за талию. С каждым шагом становится легче, даже в голове проясняется.

— Куда ты меня ведешь? — спохватываюсь и кручу головой.

— В ванную комнату, разумеется, — ласково заявляет горничная. — Вот, почти пришли.

Пересекаем проходную комнату, подходим к двери, и она толкает ее. Нащупывает веревку-переключатель и дергает за нее. В помещении загорается свет.

Щурюсь с непривычки и жду, пока глаза привыкнут.

Небольшая, но чистая комната, белый кафель отмыт до блеска. В углу стоит новенькая розовая ванна, рядом — такая же новенькая раковина. Пегги подводит меня к ней и поворачивает вентили на смесителе. Как завороженная гляжу на струйку воды.

— Видите? Чудеса! — восклицает она и чуть ли не подпрыгивает от счастья.

И незачем было так стараться! У нас же банька есть и летний душ!

Да к чему я душой кривлю? Понежиться в ванне куда приятнее, чем ополаскиваться под бочкой за тряпочной шторкой, рискуя сверкнуть голыми телесами перед соседями.

— Вынуждена с тобой согласиться, — безрадостно выдыхаю.

Пегги пропускает мое уныние мимо ушей и помогает снять ночную сорочку.

— Ты вообще спала? — тревожусь я и наблюдаю за