Преданная. Хозяйка заброшенной усадьбы - Кира Лин

Пожимаю плечами и погружаю руки в сундук. Вскоре нахожу старую скатерть и с ней под мышкой возвращаюсь во двор. С порога меня окутывает аппетитный аромат мяса, жарящегося на открытом огне.

Двор заполняет сизый дымок, Тим старательно обмахивает наш шашлык тонкой дощечкой. Пегги хозяйничает на столе — нарезает хлеб, расставляет тарелки. Ей помогает Сара, вокруг которой вьются ребятишки. Она выдает им по кусочку хлеба, намазанного печеночным паштетом.

Вернон ушел домой, но остался Джек. Колет дрова в сторонке, принюхиваясь к аппетитному дыму.

Вместе с Пегги застилаем стол скатертью, ставим на нее тарелки, соус и блюдо под шашлык. С ней наше пиршество смотрится наряднее. Осталось только компот принести из погреба да стаканы.

Вечер удается на славу! Детишки накормлены и сладко зевают. Джек пробует несколько кусочков и смущенно откланивается. С пустыми руками его не отпускаю, откладываю шашлык для Вернона, пусть тоже попробует.

Немногочисленные соседи благодарят нас за угощение и потихоньку расходятся по домам. Остаемся я, Пегги, Сара, Тим да Стюарт. Парень весь вечер сидит перед костром, драконище за столом устроился. Не поленился и из дома притащил себе кресло. Разваливается на нем вальяжно, закинув ногу на ногу. И глядит на пляшущее пламя, но я то и дело ловлю его взгляд на себе.

— А здорово вы с кефиром придумали, — отмечает Пегги и присаживается ко мне на бревно, кутаясь в шерстяное покрывало. Протягивает мне второе и помогает укрыться. — Всем понравилось ваше необычное блюдо. Какие еще рецепты у вас в запасе, признавайтесь?

— Так с ходу и не припомню, — пожимаю плечами и хмурюсь. Наблюдаю за Сарой, собирающей тарелки со стола.

Каждый раз, когда она проходит мимо Стюарта, ее глаза пылают гневом. Сначала решила, будто мне показалось. Но нет, не показалось. Соседка готова испепелить его взглядом.

Интересно, за что она его так невзлюбила?

— Завтра обязательно что-нибудь придумаю, — говорю и против воли широко зеваю. — А сегодня я свой лимит бодрости исчерпала, — опускаю голову на плечико Пегги. — Надо восстановиться перед посадкой семян. Разбуди меня завтра пораньше, договорились? И посуду оставим на утро, нет сил сегодня мыть.

— Не волнуйтесь, госпожа, — ласково отзывается она. Ее голос вкупе с потрескиванием костра умиротворяет, я поддаюсь слабости и закрываю слипающиеся глаза. — Я все помою и уберу со стола. Благо, у меня есть помощник. Да и не один! Надо еще разместить их на ночлег. Кому-то придется спать на диване….

— Да, да, — соглашаюсь я, проваливаясь в мягкий и обволакивающий сон. — Положим куда-нибудь. Ты только меня растолкай, а то сил нет, как притомилась….

Больше Пегги я не слышу, меня окутывает безмятежная тьма.

Мышцы подрагивают от усталости и расслабляются, а я вместе с ними. Сквозь сон чувствую какое-то движение, но не хочу пробуждаться. Лениво. Тело мое отрывается от земли и парит в невесомости, не чувствую под собой опоры. Кажется, меня куда-то несут. Или качает на волнах сна….

Вдруг открываю глаза. Взгляд упирается в потолок, и несколько секунд уходит на осознание того, где я нахожусь. Ощупываю себя — лежу под одеялом в ночной сорочке в своей постели. Справа шторы колышутся на приоткрытом окне.

А слева кто-то ворочается и вздыхает во сне. Задерживаю дыхание и медленно поворачиваю голову, одновременно сдвигаясь к краю кровати. Чую, что это не Пегги.

Так и есть! Рядом со мной на животе лежит какой-то мужик! Уткнулся лицом в подушку и охватил ее руками. И мерно посапывает.

Твою мать! Кто это? Неужели…

Глава 41

Меня оглушает паника. Дыхание спотыкается, выдох застревает в горле вместе с криком.

В ужасе пинаю спящее тело ногой и пытаюсь спихнуть с кровати.

Тело в ответ недовольно мычит и выдает сложную бранную конструкцию, от которой у меня щеки вспыхивают.

Нет, я разные словечки за свою жизнь слыхала, но этот кадр сумел-таки удивить.

Смотрю и хмурюсь, лихорадочно соображаю. Стюарт!?

Да что б его!

Улегся рядом со мной, додумался же. А кровать Пегги ему не пришлась по вкусу? Слишком северно стоит или недостаточно южно?

Почему под бок к почти бывшей жене пристроился, а?

Начинаю злиться и натягиваю одеяло до подбородка. А муженек ворочается и раздраженно вздыхает. Отрывает голову от подушки и смотрит на меня сквозь занавес темных, слегка волнистых волос.

— Проклятье, Белинда, — ворчит дракон и с очередным вздохом переворачивается на спину. — Спи давай.

— Ты что здесь делаешь? — шиплю на него.

— А сама как думаешь? Сплю, — лаконично отвечает и закидывает руки под голову.

В полумраке мелькает его обнаженная грудь в прорези расстегнутой рубашки. Невольно таращусь на нее и закусываю губу. Рядом с таким шикарным телом должно быть не до сна, а меня он бесит своим присутствием. И напрягает. Развалился как у себя дома!

Злобно фыркаю и переворачиваюсь на бок, спиной к муженьку. Складываю ладони под щекой, а в глаза будто спички вставили. Не могу их закрыть и разглядываю щербинки в стене.

Нервирует Стюарт меня. Да еще, гад чешуйчатый, ворочается и издает недовольные звуки. Кровать прогибается под ним, поскрипывая.

Чувствую его совсем рядом, тепло, исходящее от крепкого тела. И по плечам ползут мурашки. В животе бабочки оживают и суетливо порхают. Неловко, ох как неловко! Будто я девчонка несмышленая.

Злюсь на себя и хмурюсь, уставившись на лохмотья цветастых обоев под подоконником. А ведь я даже не знаю, было ли между Белс и Стюартом что-то. Случалась ли между ними близость?

И не хочу проверять!

Но драконище шевелится, придвигаясь ближе. Его рука небрежно ложится на кровать в опасной близости от моего зада. Против воли сжимаюсь, а вершинки грудей твердеют.

Это же отголоски чувств прежней Белинды? Не должна я так реагировать на чужого мужчину.

Какое-то время жду, пока он не уснет. Когда Стюарт начинает глубоко и ровно дышать, я позволяю себе прикрыть веки. Напряжение потихоньку отпускает. По телу растекается усталость с новой силой, тело обмякает и наливается свинцом. Не в силах сопротивляться, проваливаюсь в сон.

Будит меня щебет птичек за окном. Вздыхаю и приоткрываю тяжелые веки. Они не слушаются. Просыпаюсь окончательно и силюсь приподняться, но тело ватное. С губ срывается слабый стон. Чувствую изнеможение, словно всю ночь вагоны разгружала.

— Не пытайся пересилить усталость, — раздается совсем близко тихий, успокаивающий голос Стюарта. Он опускается на кровать, матрас под ним проминается. — Только хуже сделаешь.

Первая мысль — вскочить и отодвинуться как можно дальше от него. Но не могу пошевелиться.

— Что происходит? — заговорить