Владимир, Сын Волка 6 - RedDetonator

В США до сих пор убеждены, что они победили в Холодной войне, но после Ирака, если всё пройдёт по сценарию Генштаба ВС СССР, это убеждение будет развеяно и тогда Холодная война 2.0 начнётся по-настоящему…

А все ответственные люди, включая Жириновского, уже знают, что Холодная война 2.0 не может проходить, как Холодная война 1.0, потому что дела у Запада идут очень не очень — грядёт очень тяжёлый кризис.

«Да и не было никогда у СССР такого преимущества, какое есть сейчас…» — подумал Владимир, наливая себе ещё гранатового сока.

Из-за этой эскалации, которую все ждут, ГКО пересматривает планы по строительству новых и модернизации старых объектов Гражданской обороны. Решено строить больше бомбоубежищ, а также усиленно расширять метро в крупных городах, срочно перестраивая открытые станции в закрытые.

Ещё Штерн, на днях, поделился, что экспорт продовольствия будет последовательно сокращён, чтобы нарастить масштаб производства долгохранимых продуктов для наполнения складов.

Уже ведутся работы по масштабированию производства лиофилизированных продуктов — мяса, овощей, супов, каш, молока, яиц и прочего. С помощью вакуума, азота и многослойной фольги можно обеспечить хранение на складах длительностью до 25 лет. Технология известна ещё с 60-х годов — так делали продукты для космонавтов, но теперь налаживается производство тысяч тонн продовольствия для стратегических складов.

Также наращивается масштаб производства консервов высшей категории, мясных, овощных и рыбных, срок годности которых стараются довести до 15 лет.

Помимо указанного, идёт производство сухих концентратов, смесей, а также запасание сахара, муки, круп, мёда, рафинированных растительных масел и алкоголя. Для всего этого разработана новая тара: вакуумные упаковки, многослойные фольгированные барьерные мешки, комбинированные упаковки, тара из специального пластика, стекла и так далее.

План ГКО предусматривает накопление запасов на 5 лет для 350 миллионов человек, для чего планируется изымать около 7 % от объёма годового сельскохозяйственного производства. Это очень много, но от этого «пострадают» страны Восточной и Западной Европы, а также, немного, КНР — именно туда идёт основной экспорт советской сельскохозяйственной продукции.

Но продовольствие — это далеко не всё. Медикаменты тоже запасаются в колоссальных объёмах, потому что гипотетическая ядерная война потребует очень много медикаментов разом.

В случае ядерной войны, к сожалению, выживут далеко не все — ГКО и ГО СССР берут за опорную точку расчётов потерю 25–30 % населения, поэтому, как бы это цинично ни звучало, плановых запасов хватит на большее время, чем рассчитывается…

Владимиру бы очень хотелось избежать такого развития событий — шансы на это есть, но после Ирака их станет значительно меньше.

Он бы с величайшим облегчением отменил всё это, но назад дороги нет. Эскалация неизбежна, потому что дело не в СССР — можно уступать, пытаться приходить к компромиссу, но это лишь всё усугубит, потому что Западу всегда будет слишком мало.

Будет даже хуже — Запад почувствует запах слабости и лишь усилит натиск.

Альтернативных путей, кроме проявления твёрдости и передавливания волей, к сожалению, нет. А это ведёт к эскалации и высокому риску Третьей мировой войны.

— Папа, ты чего так загрустил? — спросил Игорь.

— А, да это я… — подняв на него растерянный взгляд, произнёс Жириновский-старший. — Да просто, знаешь… Не обращай внимания.

На экране выступает группа «Любэ» со своим хитом «Солдат».

— Понимаю… — с сочувствием сказал Игорь и похлопал его по плечу.

Владимир встал из-за стола и вышел на балкон, захватив с подоконника испаритель. Посмотрев на него, он поморщился и вернулся в гостиную, а оттуда прошёл в свой кабинет.

— Гулять так гулять… — пробурчал он.

Открыв сейф, он вытащил из него пачку «Ростова Президентского» и зажигалку, после чего, под недоуменными взглядами близких, вновь вышел на балкон.

Решительно закурив, он уставился в окно, на людей, уже обстреливающих небо фейерверками.

Из-за мыслей, которые он невольно обдумал под «Голубой огонёк», новогоднее настроение совершенно улетучилось и ему стало очень грустно.

«А теперь я ещё и президент — Союзу придётся пережить уготованное при мне», — подумал Жириновский и тяжело вздохнул.

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 14 января 2000 года*

— Ты рад? — спросил Орлов, сидящий на диване.

— Ещё как рад! — ответил Жириновский и откинулся на спинку президентского кресла.

За прошедший срок Геннадию не просто улучшили кабинет, а превратили его в нечто футуристическое: плинтусы и галтели со светодиодной подсветкой, цифровизованный рабочий стол, со встроенными экранами и какими-то кнопками, оснащённое сервоприводами и датчиками кресло, способное подстраиваться под сидящего и картины современных художников на стенах.

— Это же не обманки? — спросил Владимир, указав на пульт управления.

Новый стол ему поставили только две недели назад, поэтому сомнительно, что он успел разобраться во всём.

— Нет, — ответил Орлов. — Вот здесь кнопки для быстрого набора глав всех министерств, вот кнопка для связи с Генштабом, а вот тут Штерн и его замы. А вот этот экран поднимается…

Он приложил усилие и поднял экран, до этого покоившийся в нише в крышке стола.

— Вот эти переключатели — это настраиваемая видеосвязь, — сообщил он. — Можешь подключиться к тем, к кому захочешь, но надо заранее выбрать глав ведомств и настроить соединение. Я не знаю, зачем это вообще сделали — ни с кем так и не беседовал по видеосвязи.

— Наверное, решили, что тебе может потребоваться возможность оказывать невербальное давление, — хохотнув, предположил Жириновский. — Да, малополезная и сомнительная приблуда…

— Вот тут можно выбрать музыку, — продолжил Геннадий сдачу поста. — В стену, вон там, возле книжного шкафа, встроен музыкальный проигрыватель на виниловых пластинках, а по всему кабинету размещены колонки. Нормальная музыка там есть, но основная масса винила — классика вроде Баха, Шуберта, Чайковского, Глинки, Рахманинова и остальных. Кто-то, наверное, подумал, что я высокоинтеллектуальная персона с утончённым музыкальным вкусом. А я Любэ люблю…

— Врубай компьютер! — потребовал Жириновский.

Ему известно, что президентский компьютер всегда имеет предельные характеристики — это традиция, которую завёл он сам.

Орлов нажал на кнопку «Старт» и ЭЛТ-монитор загорелся, показав сначала экран БСВВ, а затем и загрузочный экран операционной системы «Гестола 8».

Это не восьмая итерация операционной системы, как можно было бы подумать, а последняя цифра года выпуска, то есть, операционная система поступила в оборот в 1998 году. В этом тысячелетии, в 2001 году, выйдет «Гестола 11», что будет означать следующее поколение операционной системы и 2001 год.

Орлов ввёл пароль и нажал «Хорошо», после чего операционная система загрузила его учётную запись.

В качестве фоновой заставки на экране семейная фотография, на которой изображена вся семья Орловых.

— Свою учётку сам откроешь, а сейчас я покажу тебе характеристики… —