Владимир, Сын Волка 6 - RedDetonator

противовоздушную оборону. Иракская система ПВО сегодня — это уже не то, с чем мы сталкивались в 1991 году. Это глубоко эшелонированная, интегрированная сеть, построенная при прямой помощи СССР и оснащённая современными советскими комплексами.

Далее он нажал на кнопку, и на соседнем с картой экране появились изображения систем ПВО.

Билл Клинтон и Мадлен Олбрайт начали рассматривать технику с пристальным интересом.

— Основу иракских ПВО составляют дивизионы С-300ПМУ и С-200, усиленные «Буками-М1», «Торами-М1», «Панцирями-С1», «Осами-АКМ» и «Стрелами-10М», — вновь заговорил генерал Зинни. — Значительная часть комплексов уже развёрнута в мобильном варианте и прикрыта ложными позициями и средствами РЭБ. Тем не менее, мы считаем, что эту систему можно подавить и уничтожить в течение одной декады — десяти дней интенсивной воздушной кампании.

Он вновь нажал на кнопку на пульте и кадр на проекторе переключился. Появилась схема на карте Ирака, с подписанными пунктами управления, узлами связи и главными РЛС, а озаглавлена она «День 1–3. Ослепление».

— Первоочередной удар мы нанесём по командным пунктам ПВО, узлам связи и главным РЛС дальнего обнаружения, — сообщил генерал. — Мы планируем использовать крылатые ракеты Tomahawk и AGM-86 CALCM, а также F-117 и B-2 для высокоточных ударов по наиболее защищённым объектам. Цель — лишить иракцев централизованного управления ПВО.

— Иракцы и, главное, русские догадываются об этом? — уточнила госсекретарь Олбрайт.

— Вероятнее всего, догадываются, — ответил глава Центрального командования. — Но у них отсутствуют средства противодействия высокоточному оружию, поэтому большая часть намеченных целей будет выведена из строя в указанный срок.

— Хорошо, продолжайте, генерал, — кивнув, сказала Олбрайт.

Зинни вновь нажал на пульт и переключил кадр.

На этот раз схема на карте Ирака показывала расположение батарей зенитно-ракетных комплексов. Озаглавлено это как «День 4–7. Разрушение эшелонов».

— В этот период будут нанесены массированные удары по батареям С-300 и С-200, — сказал генерал Зинни. — Для этого мы подавим их с помощью EA-6B Prowler, F-16CJ с противорадиолокационными ракетами HARM и F-15E с JDAM и JSOW. Одновременно будем уничтожать мобильные комплексы «Бук» и «Тор», которые иракцы будут вынуждены перебрасывать для защиты ставших уязвимыми батарей.

— То есть, в этот момент эти батареи будут ослеплены и уязвимы? — уточнил президент Клинтон.

— Так точно, сэр, — подтвердил генерал. — Их эффективность будет значительно снижена после уничтожения сети РЛС, но мы снизим её до околонулевых значений с помощью противорадиолокационных ракет. Дальше нам останется только найти и уничтожить все мобильные комплексы ПВО, чтобы окончательно укрепить наше господство в воздухе. Это самая трудоёмкая часть операции, но мы к ней готовы.

— В чём заключается трудоёмкость? — спросила Олбрайт.

— В том, что СССР поставил Ираку очень много имитаторов своих ЗРК, практически неотличимых от оригиналов с помощью авиационной и спутниковой разведки, — ответил Зинни. — Мы полагаем, что они стремятся вынудить нас тратить высокоточные боеприпасы на ложные цели, что должно обеспечить частичное выживание настоящих ЗРК и РЛС. Мы не знаем, сколько именно ЗРК и РЛС им поставил СССР, но точно знаем, что размещено их слишком много. Мы полагаем, что значительная их часть — это обманки.

— А может оказаться, что всё это — настоящие ЗРК и РЛС? — уточнила Олбрайт.

— Крайне маловероятно, — покачав головой, ответил генерал. — Это очень расточительно и в СССР прекрасно понимают, что большая часть комплексов будет неизбежно уничтожена. Четыре размещённых ЗРК уже разоблачены — из-за небрежности солдат, имитирующих штатный расчёт. Мы не будем тратить на них ракеты, что позволит нам поразить другие цели.

— Хорошо, я вас поняла… — сказала на это госсекретарь.

Зинни нажал на пульт и на экране проектора появился новый кадр. Это тоже схема на карте Ирака, но уже с комплексами «Тор», «Бук» и прочими, хаотично разбросанными по всей карте. Озаглавлен кадр как «День 8–10. Зачистка».

— В этот период мы будем заниматься уничтожением оставшихся ЗРК малого и среднего радиуса, аэродромов и складов авиационного топлива, — произнёс генерал. — К этому моменту мы ожидаем, что иракская авиация будет практически парализована.

— Хм… — задумчиво хмыкнул Билл Клинтон, поглаживая подбородок.

— Мы прогнозируем потери авиации Коалиции в пределах 80–140 самолётов за всю воздушную фазу, включая боевые и небоевые потери, — добавил генерал. — Учитывая масштаб и сложность задач, потери в данном диапазоне сочтены приемлемыми.

— Это, по-вашему, приемлемые потери? — с удивлением спросил Клинтон.

— Мы реалистично оцениваем силу противника, мистер президент, — ответил генерал Зинни. — У нас есть техническое превосходство и превосходство в высокоточном оружии, мы будем доминировать в воздухе на оперативной глубине, у нас есть успешный опыт разгрома армии Ирака, но и Ирак не стоял на месте — мы полагаем, что полученный опыт был учтён и иракцы очень хорошо подготовились. Но, по совокупности факторов превосходства нашей авиации, их система ПВО будет разрушена, пусть и ценой таких потерь. Допускаю, что их система ПВО может деградировать быстрее ожидаемого, но я не буду говорить вам, мистер президент, что мы победим очень легко. Я не хочу лгать вам.

— Что ж, я ценю вашу искренность, генерал, — улыбнувшись, сказал на это Клинтон. — Что можно сделать, чтобы дополнительно увеличить наши шансы на успех?

— Я рекомендую увеличить группировку авиации до 700 единиц, выделить дополнительно ещё 160 крылатых ракет Tomahawk, а также ещё минимум 550 корректируемых JDAM, — попросил генерал Энтони Зинни. — И ещё нам необходимо расширить номенклатуру доступных авиабаз в Саудовской Аравии, Кувейте, Бахрейне, Катаре и Турции.

— Турция участвовать не будет, — заявила Мадлен Олбрайт. — Президент Демирель отказывается предоставлять нам свои авиабазы, потому что опасается реакции СССР. Зато все остальные упомянутые вами страны легко согласятся предоставить нам полный доступ.

Клинтону пришлось очень многое пообещать лидерам упомянутых стран, чтобы они вообще согласились участвовать в этом. Они боятся Ирака, но больше всего они боятся СССР.

Особенно ярко их страх проявился, когда на президентских выборах выиграл Жириновский.

Жириновский «славится» своим «безрассудным безумием», которое многие принимают за чистую монету, но профайлеры ЦРУ из Отдела анализа лидеров надёжно установили, что всё это игра на публику.

Согласно их аналитическому отчёту, занявшему 57 страниц, для Жириновского характерны импульсивность, эмоциональная лабильность, склонность к театральным жестам, высокий уровень агрессии в риторике при осторожности в реальных действиях, нарциссические черты и сильная потребность в публичном признании.

«Жириновский в кризисной ситуации склонен к демонстративно жёсткой риторике, но при этом избегает необратимых шагов, которые могут привести к прямому военному столкновению с нами», — припомнил Клинтон. — «Его сильная сторона — умение читать слабости противника, слабая — потребность в публичном доминировании, которую можно и нужно использовать».

Но, согласно тому же отчёту, точность анализа — 52 %, так как всё его поведение может быть частью амплуа. До его первого президентского