Диагноз: Выживание 3 - Наиль Эдуардович Выборнов

— Понял, мы заходим. Сиди тихо.

Да, хреновый из меня командир получился, наверное. Залез в какую-то комнату и весь бой там сидел, пока снаружи творился пиздорез, во все стороны летело мясо и брызгала кровь. Интересно, там кто-то из наших вообще живой? Вообще ничего не слышно.

Ждать пришлось минуту, может быть немного больше, хотя по ощущениям прошло несколько секунд. Сердце колотилось в ушах, стучала кровь. Но слух постепенно вернулся, я услышал, как снаружи шуршит стекло, потом короткие команды, приказы. В помещение заглянул один из бойцов, это был Гречка. Он увидел направленный на него автомат, вскинулся, но потом кивнул мне.

Так, хватит, наверное, тут сидеть. Надо пойти посмотреть, что там снаружи. Поднялся, перешагнул через труп одного из убитых парней, вышел, огляделся.

Да, когда я говорил, что помещение автосалона выглядит хуже некуда, я ошибался. Теперь оно вообще больше похоже на мясницкую. Вокруг тела валяются, причём вперемешку как эти уроды, так и парни Секи. А где сам он? Его видно не было. Неужели всё-таки ушёл?

Парни рассредоточились, я двинулся дальше. Так, вот один наш убитый, второй, рядом пару бойцов, что пришли от Жирного…

Сека обнаружился за подиумом, на котором когда-то стояла машина. Он лежал на полу, зажимая рану на груди, но было видно, как сквозь пальцы толчками течёт кровь. Посмотрев на меня, он как-то грустно улыбнулся, а секунду спустя его глаза остеклели. Всё, умер.

Как же хуёво мне стало в тот момент.

Я не увидел в его взгляде ничего такого, ни обвинения, ни обиды. Просто какая-то грусть была, вселенская грусть. Сам не знаю почему, бросился вперёд к нему, наклонился, открыл рот, прислонил ухо. Нет, не дышит. Приложил пальцы к сонной артерии, пытаясь нащупать пульс, хотя бы тонкий, хотя бы нитевидный. Нет, ничего.

И тут неожиданно для самого себя я вскочил, схватил Секу, потащил на пол, дёрнул за петлю сброса бронежилета, стащил его и принялся качать. Раз, два, три, четыре, пять, и так до тридцати. Потом два вдоха и снова. Раз, два, три, четыре, пять, снова два вдоха. Но нет, ничего не происходило.

— Оставь его, — услышал я за спиной голос.

Я снова посмотрел на Секу. Руки мои были испачканы в крови, от каждого толчка из его ран она выливалась, ещё жидкая, ещё не успела свернуться. Он ведь только что умер. Я повернул голову, увидел Риса, который стоял рядом со мной.

— Оставь его, говорю, — сказал он. — Ты ему ничего не поможешь уже.

— Да в смысле, блять! — не выдержав, закричал я. — В смысле? Он пришёл сюда из-за меня, я обещал, а теперь… Теперь…

Я поймал себя на том, что у меня по лицу текут слёзы. Не могу сказать, на самом деле, что этот человек как-то особо близко мне был или ещё что-то, сейчас-то наши отношения совсем накалились. Но, наверное, дело было в понимании того, что это я его подвёл. Может быть, если бы он не послушал меня, если бы они остались в бункере, не стали бы связываться с Жирным, то он был бы ещё жив. Не знаю.

Замер, посмотрел на свои окровавленные руки. Впервые за всё время на них была кровь не только врагов, но и друзей, причём в прямом смысле. Не только он ведь лёг, но и все парни, которые пошли с нами из тех, что остались внутри автосалона.

— Рама, — услышал я голос, повернул голову, увидел Адика.

Адик и Боец остались снаружи. С собой всех их не взяли, не знаю почему, не доверял, наверное. Рис им, нет, по-моему, не особо доверял, но ему пришлось смириться с моим присутствием.

— Он умер, — сказал я.

— Что? — не понял Адик.

— Он умер, говорю. Сека умер.

Я поднялся, кое-как вытер окровавленные руки о штанины, вытащил из кармана электронную сигарету, затянулся глубоко один раз, два, три. Почувствовал горечь. Закончилась, теперь её только выбросить. Это совсем добило меня.

Перед глазами появилась мутная пелена, тыльной стороной ладони я стёр слёзы с лица, понял, что испачкался кровью. Толком не вытерев, развернулся, изо всех сил швырнул электронную сигарету в стену. Послышался хлопок, это взорвался аккумулятор. Парни мгновенно обернулись, вскинув оружие, но поняли, что угрозы нет.

Только Рис на меня посмотрел, видно было, что ему хотелось устроить мне выволочку.

— Командир, иди сюда, — проговорил Гречка, который в это время обыскивал труп одного из убитых нами парней.

Рис подошёл, я двинулся за ним. Ладно, если и мне уж удалось выжить, то всё равно придётся разбираться с тем, что творится. Всё равно придётся и дальше копаться в этом дерьме, никуда ведь не денешься. Голову в песок в данной ситуации тоже не спрячешь, это будет совсем неправильно по отношению к тем, кто ко мне доверился.

Да, но и проблемы у меня, конечно, будут. У Секи, кто остался в бункере, под меня они не пойдут. Каких-то лидеров у них больше нет, кроме того же Бека, но он уже запятнал себя сотрудничеством с Жирным.

— Охренеть, — проговорил Рис, когда увидел то, что показывал ему его боец.

Я тоже разглядел. В ладони у парня был небольшой металлический жетон. Естественно, что мне приходилось их видеть уже не раз в своё время в разных фильмах.

Это был жетон Вооружённых сил Российской Федерации. Звезда, номер на овальной пластинке и больше ничего. Там не указана ни группа крови, ни имя с фамилией. Но то, что мы столкнулись здесь с военными, это однозначно.

И получается, что Жирный не просто кинул нас, он собирался сделать всё наверняка.

— Это что, это хрен получается? — проговорил Гречка. — Это что, это свои, что ли, блять?

— Блять, — сказал кто-то из бойцов, наклонился, поковырялся за воротником бронежилета одного из убитых, сорвал с его груди ещё один такой же жетон, показал нам. — Да тут у всех, по ходу, такие. Какого хрена вообще?

Но тут всё постепенно стало понятно. Похоже, что Жирный с кем-то ещё договорился помимо Платона.

— Видишь, со своими же воевали, — сказал Рис и вытер лицо ладонью.

— И груз он собирался передать им, а не нам, — только и оставалось сказать мне. — А может быть, и уже передал.

Хотя сам я, конечно, не поверил в то, что уже передал, потому что не тот человек Жирный, чтобы