Диагноз: Выживание 3 - Наиль Эдуардович Выборнов

Еще двоих я застрелил без особых проблем, никакого сопротивления они оказать были неспособны. Оставалось только ждать. Прождал я ещё минут пять, но никто не вышел. Жирный продолжая держаться за ногу, тупо оглядывался по сторонам. Он так и не понял, откуда стреляют.

Тогда я поднялся из-за укрытия и, продолжая держать автомат, перекинул прицел на однократный режим. И продолжая целиться в сторону здания, двинулся к ним. Шаг за шагом я приближался к этой группе, к мёртвым, разбросанным телам, к туче пыли, которая осталась на месте здания.

Подошёл, и когда Жирный увидел меня, на его лице сперва мелькнуло узнавание в его глазах, а потом всё это сменилось резкой вспышкой ярости. А про пулемёт он, кажется, забыл или решил, что не справится с ним. Рванулся рукой к кобуре, вытащил из неё золотой ТТ. Я выстрелил ещё раз, он опрокинулся на спину и заорал ещё громче.

Всё, похоже, что всё.

Опустив автомат так, чтобы он повис на шее, я вынул из кобуры пистолет, двинулся ближе, подошёл и услышал, как Жирный просипел сквозь зубы:

— Ах ты сука…

Его глаза уже закатывались. Всё-таки два пулевых попадания — это очень больно.

— Да завали ебало уже, — только сказал я и ударил его ногой в лицо.

Толстяк опрокинулся на спину, ударился затылком об асфальт и его глаза закатились.

Глава 19

Так, не слишком сильно я его ударил? Да вроде нет…

Наклонился, пощупал голову. Ссадина есть, шишка уже наливается, но при этом особо много крови нет. Ладно, он мужик здоровый, всё должно с ним нормально быть.

Теперь есть другие проблемы. Вот из плеча и бедра, куда я выстрелил, кровь течёт, причём активно. Поэтому я стащил со спины рюкзак, открыл сумку с медицинскими принадлежностями, которую собрал ещё раньше, которую таскал с собой, и вытащил два жгута. Не турникета, потому что я сомневался, что на его слоновьих ногах турникет можно будет толком закрутить, а вот жгут Эсмарха подойдёт, старый добрый.

Без каких-то проблем я прямо поверх штанины затянул один жгут. Наплевав на то, что он там может нервы пережать или ещё что-то, и кровь из раны практически тут же остановилась. Потом второй.

Так, а теперь мне эту тушу надо каким-то образом связать, чтобы он высвободиться не мог. И как? Мужик же сильный, как бык, боюсь, что любые кабельные стяжки без проблем порвёт. Да уж, вот это мне досталось проблема. И как я его тащить буду на базу к спецназовцам, на своём горбу?

Да ни хрена, он весит кило сто шестьдесят, я сдохну быстрее. И как назло, рацию я отдал, так что вызвать подмогу не получится. Попробую сам довести… А доведу я его, не сдритнет ли он по дороге? Да нет, почему сдристнет? У меня же ствол, а у него ни хрена. С простреленной ногой, при всём желании, далеко не уйдёт.

Поэтому сперва надо связать. Я вытащил из того же рюкзака моток плотного армированного сантехнического скотча, специально для таких нужд носил. Знал, как будто, что пригодится. Его не порвёшь, каким бы ты сильным не был, всё равно не растянешь. Принялся связывать руки. По-хорошему надо было за спиной, это только вот не было такой возможности, поэтому пришлось спереди.

Перед тем, как связать, снял с руки «Ролекс», судя по всему, настоящий, золотой. Впрочем, ничего удивительного в этом нет. С пальцев снял кольца большие, их три было, и все как одно с черепами. Он, скорее всего, их как печатки использовал, для того чтобы было чем работать с теми, кто провинился чем-то.

Не знаю почему, но я испытывал к Жирному дикое омерзение. Вот не нравился мне совсем этот человек, вообще никакой симпатии. Если честно, я бы его пристрелил бы на месте, но нам он был пока что нужен.

Так, теперь обыскать…

ТТ, вот, я достал уже, точнее он сам его вытащил, золотой, с резьбой какой-то на щёчках рукоятки. Его в рюкзак. Теперь дальше, по карманам. Несколько пачек денег, пятитысячные, по сто купюр, четыре штуки.

Это сколько ж получается, тут два миллиона рублей? Охренеть просто. И нахрена он с собой потащил? Явно не для того, чтобы купить себе что-то. Скорее всего, расплачиваться он собирался с военными с этим. Хотя два миллиона — это не так уж и много, вряд ли они взялись за это дело за такую не очень крупную по нынешним мерками сумму. Денег в городе много, и народ натырить успел, вот они и обесценились, хотя их все больше использовали, потому что хоть какой-то эквивалент товару, но нужен. Не железные же прутья использовать в самом деле, как в той Спарте.

При желании могли какой-нибудь инкассаторский броневик распотрошить и гораздо больше получить. Либо…

Ну, в любом случае, все четыре пачки перекочевали ко мне в рюкзак.

Потом вытащил нож, интересный такой, красивый. Как он там называется, навах́а или что-то такое? Испанский, короче, с изогнутой рукояткой и лезвием, которое расширялось к концу. Наверное горячие испанцы их в дуэлях между собой использовали. А у нас такое не в чести, все больше на кулачках дрались по старой Новгородской традиции. А мы тут как раз рядом совсем к Новгороду.

Нет, всё-таки, как бы плохо я ни относился к этому человеку, отказать ему в чувстве стиля нельзя ни в коем случае. И пистолет у него золотой, и кольца все эти, и часы, и нож опять же необычный.

Порылся ещё по карманам, нашёл пару магазинов к пистолету и больше ничего. Так, а как он, интересно, пулемёт перезаряжать собирался? Или короб этот на сколько… На двести патронов? По его мнению, его должно было хватить для того, чтобы любого в бою уложить? Или кто-то из товарищей его тащил, чтобы сам Жирный не утруждался?

Пулемёт… Пулемёт вот я, конечно, взял бы. Хорошая штука, в засаде какой-нибудь пригодится, может. Тем более что такого тяжёлого оружия ни у кого из наших нет. Может быть, спрятать его? По любому ведь сюда придут, разбираться будут, что случилось, этот самый пулемёт заберут.

Кстати, да, действительно, сбегаю-ка я его, отнесу в ту самую будку, где прятался.

Так и сделал. Тяжёлый он оказался, зараза, так что бежать с ним толком не получилось, но ничего, дотащил. Там бросил, задвинул диваном, чтобы сразу видно не было, и вернулся.

И, к