Петербургский врач 3 - Михаил Воронцов

— Борис Михайлович, — сказал он негромко. — Если вас облаяла собака, это не повод вставать на четвереньки и отвечать ей тем же.

Повисла пауза. Все молчали.

Веденский скривился.

— То есть мы просто проглотим это?

— Мы спокойно подумаем, что можно сделать, — подтвердил Беликов, надевая очки обратно. — А через месяц комиссия вынесет заключение. И оно будет основано на фактах, а не на фельетонах. А если вы явитесь в редакцию и устроите скандал, «Листок» с удовольствием напишет продолжение: «Молодой лекарь из захудалой больницы кинулся с кулаками на журналиста». Вот тогда вас действительно никто не станет воспринимать всерьез.

Веденский сел на стул.

— Это несправедливо, — сказал он. — Какой-то придурок может писать все, что ему вздумается, и ничего с этим не сделаешь.

— Разумеется, — согласился Беликов. — Но, боюсь, справедливость и медицина нередко живут на разных улицах. Впрочем, одно утешение у нас есть.

— Какое?

— «Листок» читают сотни тысяч человек. Теперь они знают о нашем методе. Из них, допустим, половина посмеется и через час забудет. Другая половина — через день. Но тысяча запомнит. А среди этой тысячи найдутся врачи, фельдшеры, студенты. И это уже очень хорошо. Они кривляниям так называемых журналистов не поверят.

Веденский молчал. Желание набить морду фельетонисту у него, кажется, все равно не пропало.

* * *

* * *

Глава 17

Беликов это, судя по всему, хорошо понял. Он смотрел на Веденского молча и с некоторой иронией.

— Я найду этого мерзавца, — сказал Веденский. — Выясню, кто он, и набью ему морду.

— Борис Михайлович, — Беликов откинулся на спинку стула. — Вы всерьез собираетесь ехать в редакцию бульварного листка и бить кого-то по лицу?

— Да!

— И чего вы этим добьетесь?

Веденский открыл рот, но ничего не сказал. Пятна на скулах не проходили.

— Завтра во всех газетах напишут, что ординатор городской лечебницы избил журналиста, — спокойно продолжил Беликов. — Прекрасная реклама для нашего метода. И прекрасная репутация для больницы.

Веденский отвернулся к окну.

— Послушайте меня внимательно, — сказал Беликов

Веденский сел.

— Бульварная газета живет один день, — сказал Беликов. — Завтра они напишут про утопленника в Фонтанке, послезавтра про пожар на Выборгской, и через неделю ни один человек не вспомнит про этот фельетон. А вот научная статья в серьезном журнале останется навсегда. На нее будут ссылаться через десять, двадцать, пятьдесят лет. Вот это и есть настоящий ответ.

Беликов повернулся ко мне.

— Вадим Александрович, вы ведь уже набросали черновик описания метода для доклада?

— Да, Александр Павлович. Вчера вечером дописал последний раздел.

— Превосходно. Значит, вот что мы сделаем. Вместо того, чтобы бить по мерзкому лицу неведомого писаку, вы прямо сейчас с Борисом Михайловичем сядете и напишете полноценную научную статью. Подробную, обстоятельную, с описанием анатомии, физиологии и протокола всей процедуры. Такую, чтобы любой врач мог по ней воспроизвести метод. И мы отвезем ее в «Русский врач».

— «Русский врач» — это хорошо, — согласился Веденский.

— Я немного знаком с Сергеем Васильевичем Владиславлевым, — сказал Беликов. — Он один из двух редакторов главных и как раз отвечает за хирургические публикации. Сколько времени вам нужно на статью?

Веденский посмотрел на меня. Я прикинул объем.

— Если сесть прямо сейчас, через пару часов будет готово, — сказал я.

— Тогда не теряйте времени, — Беликов встал. — И запомните одну вещь, Борис Михайлович.

Веденский поднял голову.

— Лучшая месть грязному писаке, это когда ваш метод напечатан в академическом журнале, а в его фельетон уже завернули селедку.

Мы с Веденским сели за стол. Работа пошла быстрее, чем я ожидал. Основной каркас у меня был готов еще со вчерашнего дня, когда я набросал тезисы для доклада. Теперь нужно было развернуть их в полноценный научный текст.

Вот что у нас получилось.

О ПРЯМОМ ВДУВАНИИ ВОЗДУХА В ЛЕГКИЕ ПРИ ТЯЖЕЛЫХ АСФИКСИЯХ ПОСРЕДСТВОМ ИЗОЛИРУЮЩЕЙ РОТОГЛОТОЧНОЙ ТРУБКИ

Сообщение Б. М. Веденского и В. А. Дмитриева (Из хирургического отделения Тверской больницы. Ст. врач А. П. Беликов).

Общепринятые ныне в клиниках и на спасательных станциях способы искусственного дыхания (преимущественно по методам Сильвестра и Шульце) основаны на пассивном расширении и сжатии грудной клетки больного. Не умаляя исторических заслуг авторов сих методов, многолетняя практика заставляет нас признать их крайнюю недостаточность в целом ряде критических случаев.

При глубокой асфиксии (вызванной отравлением угарным газом, утоплением или передозировкой хлороформа) наступает полная мышечная атония. В этом состоянии корень языка непременно западает, механически перекрывая вход в гортань. Всякие попытки нагнетать воздух путем ритмичного поднятия рук больного в таком случае приводят лишь к вентиляции мертвого пространства ротовой полости, не доставляя кислорода к легочным альвеолам. Более того, при травмах ребер и грудины применение способа Сильвестра категорически противопоказано ввиду угрозы ранения плевры костными отломками.

Ввиду изложенного, нами предложен и испытан метод активного, форсированного вдувания воздуха непосредственно в дыхательные пути пациента при помощи специально сконструированного инструмента — ротоглоточной трубки с изолирующим щитком.

Устройство аппарата и методика применения

Инструмент представляет собой полую изогнутую трубку, анатомически повторяющую изгиб твердого и мягкого нёба. На проксимальном конце трубки герметично присоединен широкий фланец (щиток).

Техника оживления сводится к следующему:

Оказывающий помощь становится у изголовья больного. Удалив из-под головы пациента подушку, врач максимально запрокидывает его голову назад (дабы выпрямить естественный изгиб дыхательных путей) и двумя руками выдвигает нижнюю челюсть вперед во избежание западения языка.

Ротоглоточная трубка вводится в ротовую полость по спинке языка до упора фланца в губы пациента.

Врач производит глубокий вдох и, плотно прижав свои губы к отверстию фланца, осуществляет резкий, форсированный выдох.

Выдох больного происходит пассивно, за счет эластического спадения грудной клетки.

О дозировании объема воздуха и мерах предосторожности

Считаем своим долгом категорически предостеречь коллег от чрезмерного усердия при выполнении данного приема. Вдувание надлежит производить плавно, избегая резких толчков и ни в коем случае не используя всю мощь легких спасателя.

Врач должен чутко соизмерять свое усилие, руководствуясь исключительно визуальным наблюдением: вдувание следует немедленно прекратить, как только обнаружится ясное, видимое глазом расширение грудной клетки больного.

Излишне форсированное нагнетание воздуха таит в себе две смертельные опасности. Во-первых, оно грозит разрывом нежной легочной ткани (острой эмфиземой). Во-вторых, избыточный воздух неизбежно преодолеет сопротивление пищевода