Блюз серых лисиц - Елена Владимировна Добрынина

– Открыть тропу к резервации? – обратился фейри к индейцу.

Я прикинул, что это означало одним махом перепрыгнуть через весь штат и, конечно, впечатлился.

– Не трать силы, – подумав, ответил тот. – Пробежка сейчас пойдет мне на пользу. Как там говорится про бешеную собаку... семь верст не крюк? Вот-вот, – он растянул губы, обозначив улыбку. – А за дорогу к роще на севере буду признателен.

Донни кивнул, открыл тропу, и уже через несколько минут мы очутились в лесу.

Пинки достал из кармана очередной браслет с резными бусинами и протянул мне.

– Отдай это ма Като, когда увидишь. И вот еще что, Арчи, – добавил он мягко, как делал всегда, когда хотел сказать что-то важное: – Не давай злости отравить твой разум, ладно? – и дружески потрепал по плечу.

– Ладно, – буркнул я, невольно косясь в сторону Донни.

Тот крепко обхватил пальцами ладонь Пинки и замер. Глаза обоих сверкнули одновременно и очень похоже. Индеец опустил руку и склонился перед фейри в почтительном поклоне.

Потом снял пиджак, скинул мокасины, спрятал их в дупло старого дуба. Уже подходя к началу тайной тропы, я обернулся и успел заметить силуэт огромного волка, тут же растворившийся среди деревьев.

– Волк...С ума сойти, – удивился я вслух. – Волк среди серых лисиц.

– Серые лисицы, обитающие в этих краях, строго говоря, тоже не лисицы, а лишь притворяются ими – заметил Донни, проходя мимо и, разумеется, чисто случайно, задев меня плечом. – Так что кого у нас только нет: – и волки, и щеночки. Очень... разношерстная команда.

«Щеночка» я проглотил, хотя так и подмывало заявить, что я вообще-то не просился в эту теплую компанию, и прекрасно без нее бы обошелся. Должно быть, подействовало наставление Пинки, да и правды в этом утверждении была только половина. В итоге я прикусил язык и шел молча, глядя в сторону и кожей ощущая существующую между нами напряженность.

– Ничего не хочешь сказать? – поинтересовался фейри спустя десятка два шагов.

«Я считаю, что был прав!»

«Меня бесит, когда ко мне относятся как к неразумному младенцу!»

«Я тебе не доверяю».

– Нет.

Я ожидал новых язвительных комментариев, тычков или подзатыльников, но Донни никак не прокомментировал мой ответ.

– Чанк был первым из «Лисиц», – начал он вдруг чуть позже, сбив меня с толка этой неожиданной откровенностью. – Я только обосновался в Чикаго и не собирался обрастать учениками. Но однажды поймал за руку краснокожего воришку с задатками колдуна и решил, что у нас много общего.

– Разве? – удивился я. По моим представлениям все было ровно наоборот: что может быть общего у индейца-шамана и взбалмошного фейри?

– Ммм, – кивнул он и начал перечислять, загибая пальцы: – Народ Пинки, как и мой, лишь гости на той земле, где раньше были хозяевами, он успел потерять, тех, кто был ему дорог, и наворотить таких дел, что его чуть было не отлучили от племени.

Первый пункт был мне понятен, о втором Донни тоже когда-то упоминал, а вот третий... Я даже остановился от внезапной догадки.

– Отлучили? То есть ты тоже?..

– Ну до чего же смышленый парень! – притворно восхитился фейри и тут же подтвердил, сверкая безумной улыбкой: – Верно: изгнанник, лишенный имени. С некоторых пор Холмы закрыты для меня, золотце.

– Что же ты совершил? – спросил я, не обращая внимание на его вечные охи-ахи.

– Невозможное, – хмыкнул фейри. – То, на что не имел права, – и закончил уже серьезно, глядя на меня в упор: – Но я ни о чем не жалею.

Мы продолжили путь. В голове множились бесчисленные вопросы: «невозможное? Что он имеет в виду?», «когда это случилось?», «каково это?», «а что насчет Дэриана?», «зачем он мне это рассказывает?», «может, просто заговаривает зубы?». А внутри что-то ныло, дергало, сигналя тревожно: «Эй! Обрати внимание! Здесь есть что-то очень важное!», только понять, что же это такое, никак не получалось, хотя я перебрал в памяти каждое слово.

И поверх всех этих метаний, будто по разлитой воде из упавшего кувшина, расплывалось уродливым алым пятном чувство вины, иррационально острое, переходящее в отчаяние.

«Все из-за меня... я один виноват. Я не должен был.. Но я же хотел, как лучше!»

«Откуда это? Что за дичь со мной творится? Неужели я все-таки схожу с ума?»

Едва собрав мысли, я снова остановился посреди улицы и задал Донни один-единственный вопрос, не сильно заботясь о том, насколько уместно он прозвучит:

– А что необычного ты увидел во мне?

В распахнувшихся глазах фейри промелькнуло смятение. Всего на долю мгновения, готов поклясться, но она растянулась в долгие-долгие минуты.

Все это время я внутренне просил, почти молился: «Пожалуйста, скажи мне. Про музыку, про мою чертову способность, которую я отчего-то уже тихо ненавижу, скажи хоть что-то, что убедит меня, что тебе можно верить».

Наверное, я просто устал пробираться на ощупь в зыбком мире чудес.

Но проклятый фейри лишь рассмеялся и перешел на ту насмешливо-томную интонацию, которую я терпеть не мог:

– Ну-у, ты – особый случай. Так и вижу эту очаровательную, почти библейскую картину: растерянный златокудрый мальчуган с красным яблоком в руке.. – он издевательски прищелкнул языком. – Могут же и у меня быть маленькие слабости?..

Отвесь он мне подзатыльник, это и то не произвело бы такого отрезвляющего эффекта.

Да, злость плохой советчик, злость же пополам с обидой – и вовсе паршивый. Я не обратил внимания ни на болезненную веселость в голосе фейри, ни на смутное беспокойство, которыми отозвались во мне его слова. Все, о чем я мог думать: «Не собирается он мне ни о чем рассказывать, ни сейчас, ни когда бы то ни было».

«Друзья говорят друг другу правду. А тескрывают от тебя самое важное»

Луна и звезды, я ведь и правда хотел ему доверять. Оставалось только смеяться над собственной глупостью. В конце концов, кто же ведет задушевные беседы с щеночками?Им просто говорят «фу» и тычут носом в лужу.

– Гав-гав, – сказал я Донни зло. – Счастливо оставаться.

И свернул в первый же знакомый переулок, думая, что если чертов фейри даст мне сейчас малейший повод, я с удовольствием съезжу по его ехидной физиономии. По крайней мере, попытаюсь.

То