Блюз серых лисиц - Елена Владимировна Добрынина

Смотрел он весело, улыбался широко. Но от улыбочки этой, от блеснувшей в ней острого клыка Чарли стало не по себе. Страшно стало, если уж говорить совсем по-правде.

Он опрокинул в себя содержимое стакана, толком и не ощутив вкуса, и заставил себя ухмыльнуться в ответ.

– А ты, стало быть, и есть тот мифический парень, который мне нужен?

Эти двое переглянулись, словно заговорщики.

– О, нет. Я лишь слежу, чтобы ты не выкинул какой-нибудь глупый фортель, малыш. Но ты же не собираешься, правда? – проворковал этот жуткий тип и, выждав немного, кивнул в сторону светловолосого: – Вот тот, кто может тебе помочь.

Чарли перевел недоуменный взгляд на второго – в забегаловке Большой Молли тот смотрелся ангелом божьим, спустившимся на грешную землю.

– Донни, ну зачем ты его пугаешь? – рассмеялся он и обратился уже к Чарли: – Он прав: чудеса и музыка – по моей части. В этом могу помочь. Только душа мне твоя не нужна. Вместо нее дашь обещание завязать с выпивкой и поклянешься в том своей правой рукой. Ну как, идет?

И он, по-прежнему улыбаясь, протянул Чарли чистенькую, так и сияющую ладонь.

А у того словно пелена с глаз спала. Он ясно увидел, что зрачки в каре-золотых глазах – странной вытянутой формы, будто у кошки или лисы. Вдруг бросилось в глаза и то, что пуговицы на пиджаке и рубахе парня не с той стороны расположены, а еще показалось – но тут, возможно, воображение разгулялось, – что на макушке этого странного типа торчат треугольные серо-черные лисьи уши. Музыкант моргнул – и видение пропало. Жуть какая-то.

Чарли облизнул разом пересохшие губы и перевел взгляд на длинноволосого. Тот с издевательской улыбочкой подтолкнул к нему наполовину полный стакан бурбона. Мол, ну, парень, выбирай.

«Выпивка – дело хорошее, конечно, – думал он. – Но музыка.... Эх, да что там – час назад он готов был душу за музыку отдать, а теперь сомневается, слабак. А, была-не была!.. »

– Будь по-твоему! – решился он и пожал протянутую ладонь. Она, на вид изнеженная, оказалась неожиданно сильной.

Откуда-то вдруг взялась вторая, серебристая, гитара.

– Я, конечно, по клавишным больше, – хмыкнул светлый, – но давай-ка пока с этого начнем.

И выдал такое соло, что у Чарли глаза на лоб полезли.

– А нет, подожди... – спохватился вдруг паренек. – Для этого рановато пока, не поймете. Вот немного попроще. Подхватывай, что сидишь?..

И Чарли подхватил, и еще, и снова, пытаясь постичь, успеть, понять, вникнуть... Поначалу выходило плоховато, что чем дальше, тем больше Чарли входил в азарт.

Тип в черном расслабленно слушал их игру, довольно жмурясь, покачивая головой в такт и время от времени потягивая бурбон, словно дразнился. Чарли поначалу это раздражало, а потом он и думать забыл и о нем, и о обо всем прочем, полностью отдавшись во власть новых, будоражащих ритмов и гармоник, входя в кураж.

Когда смолк отзвук последних аккордов, Чарли очнулся, моргнул и с удивлением обнаружил, что за столиком кроме него больше и нет никого.

Послышались хлопки и одобрительные выкрики.

– Вот это ты врезал, парень! – хлопнул по стойке старый Билл.

И немногочисленные завсегдатаи зашумели, найдя новый повод для обсуждения.

– А где эти двое? – потирая лоб, спросил Чарли хозяйку забегаловки.

– Спохватился... – С веселым смешком ответила Молли, выставляя перед ним большую миску джамбалайи и порцию устриц. – Давно уже ушли. Сказали, им пора ехать дальше. Оставили щедрые чаевые и просили хорошенько накормить тебя, когда закончишь играть. Такие славные ребята – она вздохнула и покачала головой. – Эх, Чаки, ты ж как боженька играешь, вот те крест. Тебе бы только уверенности побольше. А то ишь удумал что... На перекресток...

Чарли уже не слушал ее – разглядывал лежащий перед ним столе картонный прямоугольник с адресом в... Чикаго? Бар «Нора» – и хитрая лисья морда со скрещенными под ней терновой ветвью и свирелью.

Он перевернул визитку.

«Keep on rocking and rolling, Charlie», – значилось на ней.

Rocking and rolling? Качаться и крутиться? Что эта парочка имеет в виду?

Выйдя на улицу, он полной грудью вдохнул ночной воздух, черт знает почему наполнившийся вдруг ароматами полыни и ночной фиалки.

Жизнь уже не казалась дрянной штукой. Более того, он ощущал себя так, будто родился заново.

А не поехать ли ему, и в самом деле, в Чикаго? Отличный город, шумный, правда, зато перспективный...

Он шел по улицам Нового Орлеана, а в голове его играл неведомый блюз. Так и виделось, как мягкие серые лапы ступают по переулкам большого города.