Блюз серых лисиц - Елена Владимировна Добрынина

Охранники Коннора уже никогда не придут ему на помощь, да и он сам жив лишь потому, что нужен Донни. Лицо ирландца искажено страхом и злостью – гремучее, неуправляемое сочетание.

Между ними остается шагов пятнадцать, когда О'Кифф вдруг вскидывает лежащий на полу «Томми» и открывает из него огонь короткой очередью.

Будто в худшем из снов я вижу, как вздрагивает фейри, слышу мерзкий звук, с которыми пули входят в тело, и ликующий возглас Коннора. Последний обрывается очень быстро: Донни сбивается с шага, стоит, покачиваясь, но спустя мгновение продолжает движение, только утирает выступившую кровь с губ – и на них расцветает улыбка, широкая и жуткая в своей абсолютной неуместности. Глаза его расширяются и вспыхивают двумя серебряными лунами, с волос на плечи льется сверкающий мрак. В лице его остается так мало от человека, что даже мне становится не по себе. Коннор же вскрикивает и в ужасе пытается задним ходом, опираясь на ладони, отползти от приближающегося к нему создания.

Господин Темных Кошмаров поднимает револьвер, бросает быстрый взгляд на Райана, а потом делает единственный выстрел.

Бах!

Коннор катается по земле, визжа и прижимая к груди левую ладонь. Око за око.

– Конни-Конни...

От этого тягучего голоса кровь сгущается в жилах.

Новая волна ужаса прокатывается по залу, заставляет замереть от страха. Дневной свет меркнет, виски ломит так, словно они вот-вот провалятся внутрь черепа. Но куда больше меня пугает сам факт этого внезапного всплеска силы...

«Такого, словно это в последний...» Я не хочу додумывать эту мысль, и она послушно исчезает.

– Смотри, какая штука: или ты говоришь мне то, что я хочу услышать, или прощаешься с надеждой скончаться, будучи в своем уме. Других вариантов нет...

О'Кифф уже не кричит – только кивает часто-часто, словно китайский болванчик, а потом слово за слово, не отрывая взгляда от лица фейри, произносит наконец чертову клятву.

– Давно бы так, – говорит Донни. – А теперь пошел вон, пока я не передумал.

Ощущение давящей силы пропадает, но Коннор не заставляет себя просить дважды – вскакивает и торопливо, на едва гнущихся ногах, бросается к выходу. К тому времени, как он выскакивает наружу, мы все окружаем патрона полукругом.

Донни стоит, привалившись к колонне спиной и затылком, и обводит нас рассеянным взглядом, бледный, как сама смерть.

– Хорошо позабавились, ребятки. Горжусь вами... А теперь пора звать.. Дэрри... – голос Донни слабеет, с последним словом глаза его закатываются, и он съезжает вниз, оставляя на сером бетоне колонны широкую кричаще-красную полосу.

Я едва успеваю его подхватить.

На ближайшие дни «Нора» превратилась в филиал частной клиники.

В «прозекторской» Одзава, наскоро обработав свои раны, – по счастью несерьезные, – занимался Райаном – вытаскивал из него многочисленные осколки и оперировал культю.

В кабинете Дэриан осматривал Донни. Сначала сам, потом притащил откуда-то джентльмена в очках с аккуратной седой бородкой. Нас в кабинет не допускали.

Мейси и Бри как могли успокаивали встревоженную Линдси, которая то порывалась «лично пристукнуть безмозглого О'Ши, чтобы ей больше нервы не трепал», то спохватывалась и обещала кому-то «ни слова поперек ему не говорить, пусть только скорее поправится».

Я немного «подштопал» Магнуса и Пинки – те разжились парой «царапин», из разряда тех, что и не царапины вовсе, и в ожидании новостей бесцельно слонялся по холлу второго этажа.

Одзава вышел первым, кивнул: мол, порядок.

– Спит, не тревожь, – коротко сообщил он. – Рай – парень сильный, восстановится быстро.

Из кабинета же не доносилось ни звука. Я подождал еще с полчаса, потом тихонько приоткрыл дверь.

И слегка обомлел: вместо массивного рабочего стола у окна стояла не менее массивная кровать. На ней недвижно лежал Донни – на белом лице его не осталось ни единой кровинки. Дэриан сидел рядом с братом, один, с таким отрешенным видом, что под грудиной тут же противно заныло. На меня он едва взглянул.

– Две пули прошли навылет, – произнес мистер Ди, смотря перед собой. – Три доктору Келли удалось извлечь. Еще две застряли в сердце. – В животе поселился колючий смерзшийся комок. – Для сидхе это не приговор, их можно достать. Можно было бы... не будь он столь слаб. Сейчас же любая попытка сделать это только ухудшает состояние. Имей я такую возможность, тотчас забрал его в Холмы, но... – Дэриан до хруста сжал кулак.

Но с теми гейсами, которые наложены на Донни, это практически невозможно.

– Выходит, нам остается только ждать. – Как бы потеряно не звучал мой голос, чувствовал я себя в разы хуже.

– Да, ждать, – отозвался Дэриан мрачно.

Чего именно нам предстояло ждать, произнести вслух никто не отважился, да это и не требовалось.

Даже я прекрасно понимал, что с каждым часом пули в теле фейри все больше ослабляют его силы, а их и так осталось пугающе мало.

Жизнь капля за каплей покидала тело Донни, и мы ничего, абсолютно ничего не могли с этим cделать.

Не грусти обо мне

Прошло три дня.

Райан пошел на поправку. Процедуры нашего чудовищного целителя, горячая любовь Линдси, поддержка друзей и веселый неунывающий характер не дали ему пасть духом. Скоро шутки про одноруких ирландский бандитов возглавили список самых популярных подколок нашей конторы, а сам О'Ши уже предвкушал, как приделает к левой руке крюк и станет похож на всамделишного пирата из «Питера Пэна». Хорохорился, понятное дело, но я ни на минуту не сомневался, что с парнем все будет в порядке.

Это была, пожалуй, единственная хорошая новость.

Донни так и не пришел в себя.

Я весь извелся за эти дни. Не мог ни есть, ни спать, ни играть.

Поначалу я пытался передать Донни часть силы, как то обычно бывает при исцелении – но она улетучивалась, рассеивалась, проходила сквозь тело фейри, как вода сквозь сито. А больше я ничего не умел. Поэтому львиную долю времени проводил в кабинете, забравшись в кресло с ногами, предоставив мыслям течь туда, куда им вздумается.

Иногда я уверял себя, что Донни просто спит – тихо,