Чёрный ратник 3 - Макс Гато

кто старался поднять упавшие лестницы или нёс новые. Каждая его жертва заваливалась на землю, каждая стрела находила цель. Он использовал не только рунные стрелы, но и обычные, вперемешку.

Как только мы пришли на помощь ополченцам, их лица начали меняться. Страх уступал место холодной ярости. Они орудовали шестами, копьями, топорами. Кто-то кричал от боли или напряжения, но были боевые крики, которые подхватывали соратники.

Время шло, и бой не останавливался ни на мгновение. По лицу и спине катился пот. Я использовал ауру для защиты и атаки, десятки, а то и сотни бойцов погибли от моего клинка. Кое-где сражения шли на стенах, а где-то мятежники откатились, так и не забравшись наверх.

Посреди хаоса боя я услышал новый звук — удары стали о сталь прямо рядом, а затем раздалась новая вспышка. Десятки мятежников прорвались и дрались прямо на стене. На южной секции было жарко, в буквальном смысле.

Кто-то из мятежников явно использовал артефакт, и теперь горели настилы, мешки с песком и даже камень. В общем, всё, что могло и не могло гореть. В дыму мелькали фигуры, наши, не наши, уже не разобрать.

Я выдохнул и влетел в эту свалку, сходу сбив одного из мятежников с ног, и тут же встретил удар булавы второго. Удар оказался грубым, на силу, я почувствовал отдачу в руках и пнул врага ногой в колено. Он пошатнулся, и подоспевший ополченец, совсем молодой паренёк, вбил копьё мятежнику в горло.

— Лестницы! — заорал кто-то. — Лестницы сбивайте!

Я развернулся и прищурился. Дым и гарь забивались в нос и глаза, но я чётко увидел широкую, усиленную магией лестницу, намертво вцепившуюся в стену. По ней лезла целая группа вольных ратников. Один из Воронов пытался перерубить крюк топором, но топор отскочил от магического зачарования.

Имперские маги были слишком далеко. Первый из четвёрки уже перемахнул через зубья стены, я встретил его двумя рубящими ударами, но его соратники уже лезли вслед за ним, прикрываясь аурными защитными техниками.

Я ещё раз ударил ближайшего. Быстрый выпад в лицо, мой клинок с силой ударил в шлем, и мятежник отшатнулся. Я тут же переключился на другого. Ополченец с копьём рядом со мной вдруг захрипел и начал заваливаться, из груди у него торчала рукоять ножа.

Здесь, среди ополченцев, было слишком мало ратников, в то время как вольных всё прибавлялось и прибавлялось.

Я отбил удар короткого клинка и поставил перед собой аурный щит, в него тут же прилетело три атаки.

В углу моего зрения вспыхнула серая аура, и два из пяти вольных ратников просто свалились на землю как куклы. Олаф стоял в трёх шагах от меня, его серая аура медленно набирала силу, его руки и доспех были измазаны в крови.

Двое вольных тут же переключили внимание на Олафа и повернулись к нему. Зря. Я рванул вперёд и ударил ближайшего в бок. Клинок, усиленный моей аурой, пробил доспех. На меня набросился другой ратник, но я отскочил в сторону, и Олаф снёс голову раненому. Два на два, точнее, один на один.

Я знал, что не проиграю, и Олаф тоже. Мы разобрались с двумя оставшимися вольными, пока на стену залезали простые бойцы мятежников, но с ними уже справлялись ополченцы, несмотря на дым и гарь.

Мы с Олафом обменялись коротким взглядом, он молча кивнул и исчез в дыму. Я перевёл дыхание и хрипло выкрикнул:

— Лучники, огонь по лестнице!

И лучники ударили. Кто-то из раненых ополченцев принялся засыпать огонь песком. Со мной рядом возникла Ярослава. Рыжая была покрыта сажей и чужой кровью, но двигалась всё ещё легко.

— Там, внизу, — она мотнула головой в сторону ворот, — пытаются оттащить таран, но кажется, догорел окончательно.

— Хорошо, — коротко ответил я.

— Ты ранен?

Я проследил за взглядом рыжей и посмотрел на левое плечо. Мой доспех разошёлся, я видел глубокую царапину. Я ведь её даже не заметил. Кровь была, но в основном не моя. Я покачал головой.

— Ерунда.

Ярослава ответ приняла, и мы принялись помогать ополченцам удерживать эту секцию стены. Бой медленно выдыхался. Ярослава подняла голову и посмотрела вниз, и я понял: стало тише.

Штурм захлёбывался. Мятежники ещё лезли на стены, но уже не так густо. Таран так и остался лежать у ворот, а второй докатиться не смог. Лестницы падали быстрее, чем возникали новые. Маги Ковена почти прекратили атаки на барьер и перешли к обороне.

Над полем боя пронеслись звуки горнов, а вслед за ними по всё ещё горящей и усыпанной трупами земле пополз туман. Он целенаправленно расползался, и я знал, что это означает.

— Прикрывают отход, — коротко сказал я.

Ярослава кивнула и тяжело выдохнула. Туман накрыл поле боя. Крики и лязг металла сменились топотом отступающих ног, стонами раненых из тех, кого не успели унести, и командами офицеров. Разглядеть внизу что-то стало очень сложно. Я стоял у зубца, вглядываясь в белую пелену, и чувствовал, как бешено колотится сердце, а вслед за ним норовила вырваться чёрная аура.

Я проверил своих бойцов. Все живы, и из ранений разве что пара царапин. Я заметил Агату внизу под стеной с сумкой и медицинским набором, она обрабатывала раны кого-то из ополченцев.

Мы принялись наводить порядок на стенах. Я задержался на своем участке, пока туман внизу не начал редеть. Солнце уже встало и вовсю освещало результаты боя. По мере того как туман прояснялся, я чётче видел землю под нашей секцией стены.

Часть лестниц всё ещё была приставлена, остальные брошены, снаряжение лежало там, где упало, а земля была усыпана телами мятежников. Остальные отступали обратно к лагерю. Вот только там, где-то у лагеря мятежников, всё ещё стояли требушеты. Отступление, туман, да и сам штурм никак их не задел.

Они будут там завтра, будут послезавтра. Штурм стоил мятежникам дорого, очень дорого, но их армия всё ещё крепко держала Ярмут в тисках, и они точно придут снова. Ярослава подошла ближе и встала рядом со мной.

После шума боя звуки суеты и голосов казались совсем тихими. Мы стояли и молча смотрели на последствия. Имперцы принялись оценивать урон стенам и барьеру, считали потери и готовились к следующей фазе битвы.

Думаю, что ложные разведывательные данные частично повлияли на этот штурм, и Ковен обязательно проведёт свою собственную оценку того, почему барьер стоял, когда у них были все данные о том, что не должен. Они будут искать ошибку в информации и обязательно найдут её.

Мои глаза невольно наткнулись на Артёма, я нашёл