Туманная река 5 - Владислав Викторович Порошин

ответственного товарища ложку с успокоительной настойках на травах. Я же написал в соответствующей записке, что данный товарищ обладает плохой стрессоустойчивостью и для оперативной работы непригоден.

— А не слишком ли мы круто взялись за психологические эксперименты, товарищ Крутов? — спросила меня Варвара, когда Савков этого бедолагу вывел из нашего кабинета.

— Нет, — упрямо помотал я головой. — Здесь слишком серьёзная организация. В футбол ведь не играют люди, которые не умеют бегать. И в баскетбол не идут играть без соответствующей физической подготовки. А в КГБ нервы должны быть железные. Следующий! — рявкнул я, когда капитан Савков заглянул в нашу «избу-гадальню».

Следующим оказался какой-то местный скандалист. Варвара только разложила на столе игральные карты, и он тут же заявил, что будет жаловаться на наши сомнительные опыты вышестоящему начальству.

— Кому конкретно собрались жаловаться? — пророкотал я, нахмурив брови. — Диктуйте, я записываю.

— Кому надо, — огрызнулся скандалист.

— Людей с таким именем и фамилией в нашей организации не работает, — рыкнул я. — Кому конкретно собрались жаловаться, диктуйте, я записываю⁉ — громким и строгим голосом произнёс я. — Вы думает мы тут шутки шутим? Мы выполняем серьёзнейшее задание ЦК КПСС.

— Так бы сразу и сказали, — дал заднюю скандалист.

И вышел он из нашей «избы-гадальни» тоже держась за сердце. Затем в кабинете появился хохотун, болтун и весельчак.

— А кот тоже принимает участие в магическом тесте? — захохотал он, увидев беззаботно спящего Парацельса.

— Так по мелочи, сканирует биоритмы головного мозга, — улыбнулся я. — Не обращайте внимание. Тяните карту, товарищ.

Услышав про биоритмы, шутник тут же перестал шутить. И весь тест вёл себя достойно и спокойно. На мою реплику, что, судя по картам, коллеги его подозревают в каких-то махинациях. Он ответил философски, что в какой-то мере вся работа КГБ напоминает какие-то махинации, и что госбезопасность — это дело не безопасное.

И когда этот шутник покинул кабинет я и знахарка озадачено переглянулись.

— Что скажешь? — спросила Варвара.

— Этот способен на многое, нервы железные, — кивнул я и напротив фамилии этого товарища поставил большой восклицательный знак. — Анатолий Михайлович Голицын, — ещё раз прочитал я фамилию сотрудника отдела стратегического планирования и меня как будто что-то кольнуло, что-то шевельнулось в моём подсознании.

— Карты нечто странное показывают, — пролепетала знахарка. — Какая-то тайная дорога. Плюс двойная жизнь. У него, конечно, может быть две семьи. А вдруг это не про семью?

В этот момент в кабинет снова заглянул Савков.

— Следующего вызывать? — задорно спросил он.

— Слава, зайди и закрой дверь, — шепнул я. — Скорее всего это и есть наш «крот». Не знаю, как объяснить. Просто чуйка. Да и карты показывают неладное. Поэтому вызывай следующего. Работаем по заранее намеченному плану. А про товарища Голицына доложи Тикунову прямо сейчас. Пусть к нему приставят надёжного человечка.

— А если это ошибка? — разволновался Савков.

— Значит мы ошиблись, — улыбнулся я. — Скажем, что это кот неправильно подсказал. А с кота взятки гладки, — я почесал проныру Парацельса за ушком. — Но мне почему-то кажется, что мы на верном пути.

* * *

В пятницу за день до первой игры против звёзд НБА в Лужниках случилось самое настоящее людское столпотворение. Заокеанские баскетболисты прилетели ещё утром. И по прилёте прямо в аэропорту «Шереметьево» дали небольшую пресс-конференцию. Но не они стали причиной огромной толпы народа около Дворца спорта. Компания «Кока-кола» отдельным авиарейсом привезла свою сильногазированную продукцию и множество баскетбольной атрибутики. Они же и выставили несколько торговых палаток прямо перед входом в спортивный дворец. Вот за этой «кока-колой», жвачкой, американскими значками, марками и календариками ломанулись самые расторопные москвичи. Хорошо хоть продавщицы в торговых палатках были наши, советские. Иначе бардака было бы гораздо больше. А наши боевые сотрудницы торговли быстро разобрались что к чему. И теперь их звонкие выкрики, что в одни руки больше трёх бутылок не брать, разносились по всей прилегающей территории.

Лично я эту картину наблюдал самолично, когда наша сборная приехала на открытую для прессы тренировку в лужниковский Дворец спорта. К слову сказать, меня внутри дворца встретил замученный и задёрганный капитан Савков, и несколько минут жаловался, что досмотреть продукцию «Кока-колы» так и не удалось.

— Тогда, Слава, нужно не допустить, чтоб в Звёздный городок привезли хоть что-то с этого американского базара, — я кивнул в сторону шумящей на улице толпы народа.

— Да-да, — закивал головой Савков. — Я уже по этому поводу распорядился. Всё равно теперь за всем не уследишь. А что касается Голицына, то кажется мы были правы, — шепнул он. — Засуетился Голицын, забегал. Всё время кому-то звонит. Ну да ладно, удачи вам на игре, — похлопал он меня по плечу.

В раздевалке же всю нашу команду ждал очень приятный и неожиданный сюрприз. Уж не знаю как, но Гомельский умудрился достать двадцать пар американских баскетбольных кроссовок. Он признался, что это компания «Кока-кола» привезла несколько коробок с обувью. Правда до торговых ларьков кроссовки не добрались. Их ещё по дороге из «Шереметьева» скопом купили некие предприимчивые люди, среди которых оказались его знакомые.

— Это всё что смог достать, — тяжело вздохнул будущий «папа» советского баскетбола.

К сожалению, из двадцати пар ни одна не подошла центровому Янису Круминьшу. На его 54-ый размер ноги нужно было делать персональный заказ, эти же кроссовки привезли с фабрики. Зато все остальные парни нашли себе обувь по нужному размеру. Поэтому, воодушевлённые нежданными и негаданными обновками, на игровой баскетбольный паркет мы выбежали резво и бодро.

И тут я мысленно присвистнул, так как вдоль бровки выстроилось с десяток операторов с кинокамерами. Судя по обилию английской речи эти ребята представляли заокеанских кинохроникёров. Из всех операторов только один говорил на великом и могучем русском языке — тот, который стоял рядом с Николаем Озеровым. Знаменитый телекомментатор пригласил для интервью Степана Спандаряна, а мои партнёры по сборной СССР принялись позировать перед объективами американских кинокамер.

Вот Круменьш в красивом прыжке положил мяч в корзину. Вот Муйжниекс попал издалека. Потом Кандель продемонстрировал бросок «крюком». Вот Алачачян показал свой фирменный финт. Он с семи метров сильно бросил в баскетбольный щит, затем резко рванул на отскочивший мяч и переправил его в корзину. Американцы моментально зааплодировали. А мой друг Юра Корнеев вдруг потребовал, чтобы мы с ним изобразили наш