Любительский шпионаж - Дайре Грей

Она улыбалась, и понять, шутит или говорит серьезно, оказалось невозможно. Пришлось выдавить улыбку в ответ и постараться запомнить советы.

Сейчас, когда пришло время их применять, Вильгельм чувствовал себя не в своей тарелке. Полным идиотом, который пытается влезть в чужую шкуру, и все вокруг наверняка видят, что она ему не к лицу. А вот фифа на приеме чувствовала себя как рыба в воде…

Он краем глаза заметил алое платье и проследил за ним взглядом. Фройляйн хихикала одновременно смущенно и вульгарно громко, привлекая внимание. Стреляла глазками. Кокетничала. Заигрывала. Переходила от одной компании к другой, задерживаясь лишь ненадолго. Дразнила и сбегала, возбудив интерес. Действительно, как рыбка… Маленькая, юркая алая рыбка, виляющая хвостиком.

Вилли заставил себя оторвать взгляд от того, чем она на самом деле виляла, и взглянуть в другую сторону. Смысла переживать за фифу нет, она со своей ролью справится. А вот ему стоит подыскать компанию и присмотреть пути отхода. Предполагалось, что все будет просто, но он-то знал, как часто планы идут наперекосяк.

Через час фройляйн Ланге сама нашла его и остановилась рядом у столика с пуншем, который Адлер цедил уже минут двадцать, надеясь, что зубы не склеятся намертво.

— Что-то не так?

Она все еще улыбалась, но теперь как-то натянуто, да и выглядела напряженной.

— Мэр не клюет.

Секретарь щедро хлебнула напиток и скривилась, едва не выплюнув обратно.

— Какая гадость…

— Мне казалось, вы очаровали половину зала.

— Какая разница, сколько народа я очаровала, если он на меня не смотрит? — гневным шепотом ответила женщина, которую облизывали взглядами почти все ближайшие мужчины.

— И что теперь?

Такой поворот Вильгельм как-то не предполагал, думая, что проблемы начнутся, когда им предстоит покинуть ратушу с документами.

— Танцевать умеете? — неожиданно деловым тоном поинтересовалась партнерша.

— Что? — он уставился на нее в полном недоумении, но встретил лишь горящий гневный взгляд в обрамлении паучьих лапок.

— Вас в борделе только кулаками чесать учили? — ласково спросила она. — По-вашему, я все сама должна делать? Или побудете полезным?

Вот ведь дрянь! Он же говорил, что только сопроводит и прикроет отход! Маленькая стерва!

— Ладно, — выдохнул отставной капитан, одним махом допивая пунш, и требовательно протянул ей руку. — Идем!

Сама напросилась.

Музыканты как раз начинали прогревать публику первыми зажигательными мелодиями, принятыми в Ференции. Ничего, он их поторопит.

Через пару минут они уже стояли на очищенном для танцев месте рядом с другими парами. Дурацкий вечер! Ужасные люди! Кошмарная одежда! И зачем он только согласился присутствовать?!

Дурная женщина, ставшая причиной его участия в этом фарсе, смотрела раздраженно и недоверчиво, словно сомневалась в результате инициативы. Хотелось послать ее в Бездну, но он обещал!

И стоило зазвучать музыке, рывком притянул к себе, начисто игнорируя правила приличия. Вечер все равно далек от них так же, как они от Империи.

— Только не уроните, — шепнула фифа на ухо, подчиняясь неожиданно легко.

И носок ее туфельки дразняще скользнул по его голени. Вильгельм стиснул зубы и шагнул вперед, вынуждая ее отступить. И снова, снова. Поворот. Ее бедра резко повернулись, заставляя юбку взлететь. Она знала движения. И смотрела с вызовом. Словно ничему уже не удивится. Посмотрим.

Танцевать когда-то его учила мать. И другие девочки. Конечно, не тем танцам, которые приняты в обществе. Совсем иным, которым они порой придавались со своими клиентами прежде, чем удалиться наверх. Кто же знал, что ему пригодится…

Шаги вперед, поворот, позволяющий партнерше покрутить бедрами и юбкой. Рука скользит по спине, касается голой кожи. Горячей, потому что в зале душно, и она пила. Облако духов стало легче, но теперь окутывает их обоих. От ее волос пахнет иначе, но аромат теряется. Жаль.

Ее туфелька снова скользит по голени, она почти спотыкается, но он успевает вовремя развернуться, меняя позицию и не позволяя ей упасть. Не уронит. Лишь позволит отстраниться, покрасоваться перед залом, чтобы затем снова вернуть в близкие объятия и продолжить двигаться в едином ритме. Так близко, что на лбу выступает испарина. Он слишком давно не танцевал. Или дело не в этом?

Ее щеки покрылись румянцем, а дыхание сбилось. Ножка скользит между его ног в коротком наступлении, полуоборот, красивый взмах юбкой и каблучком. Снова повороты, в которых ноги двигаются близко, будто продолжая друг друга. А потом она застывает, задрав колено до самого его пояса, прижавшись так, что дыхание становится общим, и глядя в глаза. Уже без вызова. И без улыбки. Музыка закончилась. Но он бы многое сейчас отдал, чтобы продолжить.

Вокруг раздались аплодисменты, вынудившие вернуться в реальность и вспомнить, ради чего они все затеяли. Пришлось отступить и натянуть на лицо улыбку. На них смотрели, как на актеров. Обсуждали, восхищались. Мэр, полный невысокий мужчина средних лет с залысинами, скрытыми пропитанными воском волосами, наконец, выполз из своего угла и подошел ближе.

— Великолепно! Великолепно! — он пожал руку Вилли и приложился к пальчикам фройляйн, от чего та захлопала ресничками и издала писклявый смешок. — Сколько страсти!

Масленый взгляд хозяина города прошелся по алому платью, руки невольно сжались в кулаки, но бывший капитан заставил себя отступить еще на шаг. Они же именно этого и хотели — привлечь внимание низкого толстяка, чтобы проникнуть в его кабинет. Теперь оставалось только провожать удаляющуюся пару взглядом.

— Позволите вас угостить? — раздался рядом низкий чуть хрипловатый женский голос.

Адлер едва успел обернуться, а у него на предплечьях уже появились цепкие женские пальчики, принадлежащие отнюдь не единственной мадам…

Спокойно закончив с ужином, Дитрих неторопливым шагом направился в сторону, указанную элементалем.

В Ференции лето наступало рано, ночи стояли теплые, что несколько примиряло его с действительностью и необходимостью мотаться по дорогам. В городе однако воцарилась духота. Рубашка липла к спине, а воздух казался тяжелым.

«Гроза будет».

— Скоро?

«Да».

— Нам не помешает?

«Нет».

В темноте почти не заметно, что он разговаривал сам с собой, если только кто-нибудь не захочет подойти ближе, но как и любой маг с элементалем тьмы Дитрих привык, что любопытные почти не встречались. Однако улицы Мелье были совсем не по-вечернему людными. И окружающие казались раздраженными. Словно рой пчел.

После долгого взаимодействия с одним из старейших элементалей он уже привык замечать напряжение вокруг и сразу же отмечал его, стараясь отслеживать малейшие перемены, которые могли бы предупредить о ближайших событиях. Сейчас казалось, что уплотнившийся воздух можно резать ножом.

— Что с людьми?

«Много злости. Много усталости. Много страха. Если их немного подтолкнуть, они начнут резать и убивать друг друга просто для того, чтобы не быть