Академия живых картин - Вера Алексеевна Фролова

Голос Мадлен дрогнул. Она схватила Катю за руку, и та, остановившись, ответила тихо, словно прислушиваясь к себе:

– И у меня не было подруги. Думала, что была, а она меня предала. Рассказала секрет парню, который мне нравился.

Лицо Мадлен стало злым.

– Змеюка подколодная! Скатертью дорога таким вероломным! – выкрикнула она, тряся в воздухе сжатым кулаком.

Почему-то Катю это развеселило. Она улыбнулась и подмигнула подруге.

– Полностью с тобой согласна. Коза она драная! Полные штаны репьёв ей и камешек в туфли. – Она посмотрела на ошеломлённую Мадлен. – Так что? Будем дружить, а, истеричка сумасшедшая?

– Будем! Коза винторогая!

Девушки обнялись. Долго стояли неподвижно, а потом, смахнув с лица набежавшие слёзы, попрощались до новых встреч.

Совещание

Каникулы в «Спас-Арте» официально длились с 30 июля по 1 октября. Но уже на следующий день после вызволения Катю пригласили на большой совет ВШС. На входе её встретил страж. Он был рад и даже впустил в свою оружейную. Но потом как-то суетливо выпроводил в холл и тут же захлопнул дверь. Она едва успела заметить приколотый к висящему на стене гербу с единорогом и орлом голубой цветок. Катя уже видела такой, но вспомнить, где именно, не успела. Её перехватил караулящий на входе Дима.

– Кать, послушай, я тебя хотел поблагодарить, – начал он.

– Благодари. – Она прошла мимо и свернула в гардеробную. Диме пришлось идти за ней.

– Ты мне дала шанс поучаствовать в вызволении, исполнить мечту.

– Хорошо. – Катя продолжала идти, не останавливаясь.

– И Кириллу Сергеевичу не стала жаловаться. Иначе меня бы могли из ВШС выпереть. Спасибо.

– Пожалуйста.

– Да постой хоть минуту! – Дима затормозил, и Катя остановилась рядом. – Ты мне очень помогла. Тут дело даже не в ВШС и не в витарте.

Дима замолчал и явно пытался подобрать слова. В последний раз они разговаривали ещё до того, как Катю зачислили на курс обучения. Девушка понимала, как ему тяжело начать, и решила поддержать:

– А в чём?

Гройс нахмурился и, резко мотнув головой, решительно продолжил:

– В смысле.

– Жизни? – осторожно уточнила Катя.

– И её тоже. Но я сейчас не про это. Ты заставила меня подумать. Переосмыслить поступки.

– Это… Хорошо? – уточнила Катя.

Теперь Дима растерянно покачал головой.

– Скорее неожиданно. Я не понимал, о чём мне всё время говорили в Репинке, родители, КС. А когда ты выиграла дуэль и не стала на меня жаловаться, я словно увидел себя со стороны. И тебя увидел. Понял важную простую вещь.

– Какую именно?

Дима опустил глаза, а потом резко, словно боясь передумать, снова посмотрел на Катю.

– Понял, что можно просто выиграть. Сделать что-то лучше всех и никого при этом не унижать. Быть великодушным. Быть просто сильнее.

Катя улыбнулась. Ей стало приятно, что Гройс смог перебороть ненависть к ней. Понять, что она не была причиной его боли и злобы.

– Я рада, Дим. Мне кажется, это естественно. Круто, если ты это понял.

Катя улыбнулась. Она не любила ссоры. А Дима просто ошибся, так бывает.

– Спасибо.

Едва Катя успела переодеться, как в гардеробную вбежал Лёнчик. Оказывается, их все уже ждали в аудитории преподавательского крыла. Тоннельщик проскочил первые три двери и юркнул в четвёртую, за которой был кабинет, больше похожий на библиотеку в Эрмитаже, с мебелью из тёмного морёного дерева.

Столы были замкнуты в круг. Оставшиеся свободные места располагались сразу возле двери. Катя со всеми поздоровалась, на что Стас кивнул, а Светлана улыбнулась. Дима отодвинул для Кати стул, Лёнчик же плюхнулся на свой с разбега.

Катя уже собиралась сесть, но Мамонтов кивнул на стул рядом с собой, и она, стараясь не выдать охватившего её смущения, опустилась справа от Стаса.

– Все в сборе, теперь можем начинать, – без приветствия заговорил Кирилл Сергеевич. – Ситуация серьёзная. Все присутствующие должны понимать, что услышанное на сегодняшнем заседании дальше стен этого кабинета выйти не должно. Произошедшее на вызволении, проведённом с участием студентов, может принципиально изменить мир «Спас-Арта». Александр Александрович, предоставляю вам слово как руководителю московского филиала. Расскажите о новостях.

Седовласый мужчина в алой мантии был чем-то похож на Катиного отца. И начал так же конкретно.

– Коллеги, добрый день. Я провёл опрос преподавателей и студентов. Случившееся на вызволении стало для всех шоком. Никаких посторонних в живых картинах ранее нами замечено не было.

– Что скажет представитель из Казани? Рамиль Асланович?

– Приветствую многоуважаемых коллег. – Светловолосый, стройный до болезненной худобы мужчина неспешно оглядел всех присутствующих по очереди. Катя поёжилась под его взглядом – каким-то потусторонним, что ли. – В нашем филиале происшествий не было. Витартов в чужих картинах тоже не встречали.

– Позвольте? – Стас поднял руку, привлекая к себе внимание. КС кивнул, и Мамонтов продолжил: – Но мне показалось, что этот человек не витарт.

– По каким признакам? Одет он был просто, так могли и в XVI веке одеваться, и сейчас.

– Не могли. Я видел его вблизи и отметил, что рубаха на нём тканая. Строчки на вороте. Так детально никто бы не стал прорисовывать. А ещё в самом конце я ударил его по лицу. И когда обернулся на выходе, мне показалось, что на нём выступила кровь.

За столом повисло неприятное молчание. Было видно, что эта новость ещё сильнее усложнила ситуацию.

– Станислав, а вы его не видели раньше? В «Спас-Арте»?

– Нет, никогда. Но я и учусь всего четыре года. Он мог выпуститься раньше.

– Или в другом филиале, – встрял москвич.

– Возможно. – КС оглядел присутствующих, провёл рукой по волосам. – Значит, надо найти рисованные портреты выпускников, хранящиеся в архивах филиалов. Отобрать подходящих по возрасту мужчин и дать посмотреть Станиславу.

– Это долго. А нам надо получить результат как можно скорее, – возразил Александр Александрович.

– Мы ускорим процесс. Станислав в этом году окончил академию Штиглица. Он напишет портрет незнакомца. Дима с Катей будут просматривать весь поток выпускников. А Мамонтов получит на проверку только тех, кто соответствует описанию. Думаю, что за неделю работа будет выполнена.

Остальные уверенно закивали. Начали обсуждать, как технически упростить процесс. Согласовали график и остальные тонкости. А потом слово вновь взял Кирилл Сергеевич:

– Знаете, что меня беспокоит в этой ситуации больше всего? Совсем не появление какого-то отщепенца, который против вызволения витартов. Мало ли какая у человека жизненная позиция. Может быть, он мизантроп и в принципе не любит людей. Тем более таких несчастных, как витарты. Меня беспокоит,