Главный герой становится Злодеем - Ли Лит

Точно стрелой пронзило сердце. Скрючившись, Хуа Линь схватилась за ткань на груди, уткнулась в скомканное одеяло и задержала дыхание. Прозрачные капли проступили, делая ресницы влажными, тут же пропадая в складках одеяла.

Как в бреду Хуа Линь просила прекратить. Пусть боль исчезнет, пусть обморок унесёт разум в забытье. Пусть всё прекратиться!

С тишиной в комнате играл лишь свет свечи, который отбрасывал причудливые тени на пол и стены.

Горячее, хлынуло по горлу вверх. Хуа Линь еле успела перевернуться и склониться с угла кровати. Тёмно-алый сгусток вырвался из плена, окрашивая бледные губы, пал уродливым пятном на пол, отбрасывая брызги.

Боль пронзило невыносимой болью. Заскулив, Хуа Линь уткнулась лбом в угол одеяла. Тело содрогнулось в рыданиях.

«Хватит, прошу».

«Хватит».

Сжав зубами одеяло, Хуа Линь хлопнула по груди, где сердце билось в болезном бешенном ритме. Ни облегчения, ни прекращения боли, ни конечного замирания ритма. Всепоглощающая боль и ничего другого.

За плечи взяли и потянули. Без сопротивлений Хуа Линь позволила развернуть себя, посадить, положить голову на чужое плечо и открыть рот. Ан Ханьсюй по ложке вливал горячий горький отвар. Быстро и не аккуратно. Горечь сменила тошнотворный солоноватый привкус.

По подбородку прокатилась очередная тёмно-коричневая капля, что скатилась с ложки, сорвалась с подбородка и потерялась в волнах одеяла.

— Ещё немного, — проговорил под головой Ан Ханьсюй.

Ещё немного…

— Всё, — сквозь толщу послушался голос Ан Ханьсюя.

Хуа Линь повернула голову к свече, тяжело задышав. Свет расплылся.

«Наконец».

Темнота поглотила её.

Глава 24. Плод воображение или реальность?

«… в глазах темного, от чего ступени смешивались в чёрное полотно…». * * *

С первого этажа донёсся звон. Резко ресницы распахнулись. Сердце испуганно ударилось о костяную клетку, посылая разряды колющей боли.

Хуа Линь схватилась за ткань на груди и задержала дыхание. Мысленно она досчитала до девяти, когда боль стала стихать, на пятнадцати еле ощущаться. После двадцати всё ещё присутствовала. Жить можно.

Пасмурно. Утра или день.

«Скоро снег пойдёт, — с заминками подумала Хуа Линь. Пробираться сквозь густой туман в голове трудно. — Увижу ли его?»

До вчерашнего вечера или правильнее сказать сегодняшней ночи (точно ли прошло всего ничего времени?) Хуа Линь медленно втянула воздух. До возвращение в Далёкий край после прогулки-ожидание была уверенность, что получится увидеть первый снег. Но сейчас…

«Мало вероятно».

На первом этаже глухо звякнуло.

«Хао Фан вернулся?»

Хуа Линь нахмурилась, пытаясь припомнить на сколько он говорил уходит? Было ли точное число или просто «скоро»?

В памяти мутной пеленой предстали воспоминания об ученике Цзинь Янь, Ан Ханьсюе.

«Скорее всего он давно ушёл».

Хуа Линь натянула одеяло до самого подбородка. В комнате стоял холод, словно час окно держали нараспашку открытым. Хуа Линь открывала его на пару минут как только встала, вечером и перед сном, если, конечно, получалось. Хао Фан часто заваливал работой.

Прикрыв глаза, Хуа Линь натянула одеяло до носа. Секунда — накрыла нос и спрятала пальцы рук. Нет, окно держали открытым не час, всю ночь.

«Кто этот умный человек? Разве не подумал о том, что сейчас не лето? Почти зима, а это не сезон для настежь распахнутых окон».

Тяжело вдохнув и замерев от боли, Хуа Линь прислушалась. Остаточная боль присутствовала в теле, лучше так, чем выть, не иметь возможно хоть что-то сделать, чтобы облегчить страдания. В доме стояла непривычная тишина, не в духе Хао Фана. Даже если он не хотел, обязательно шумел. Правда не специально. Тишина не присуща Хао Фану.

«Я не попала в обострение любви к тишине, — слабо улыбнулась Хуа Линь. — Да, с годами люди меняются. Хотя…»

«Не моё, не лезть»

«Что было по возвращению? Ещё слова Ан Ханьсюя… Не мог ли же отравить. За что? Кто? Такая мучительная смерть предстояла, пронесло».

Сердце сжалось под очередным уколом боли. Хуа Линь накрыла ладонью его.

«Больше не думаю, хорошо? Не буду… Тишина. Тишина… А что, если это имя? Цзин… Красиво».

«Моя любовь к тишине… — в тумане сплывали фразы Хао Фана. — Вот же романтик. С первых страниц в любви признаëтся».

«Хао Фану есть ради кого возвращаться».

Хуа Линь прикрыла на мгновение глаза.

«Главное, чтобы не поздно».

«Оставить чужие переживания и проблемы владельцу чужой жизни».

Вставать не было желания, поэтому Хуа Линь выдохнула и оставалась лежать с закрытыми глазами. Получилось бы уснуть. И время скоротала и боли лишний раз не чувствовала бы.

Дымка дрëмы всё же окутала. Сквозь дремоту Хуа Линь уловила шум и вздрогнула. Хлопая ресницами, дабы прогнать пелену, заметила приближающуюся фигуру.

— Лекарство горькое, из сладкого в доме ничего, — Ан Ханьсюй приблизился к кровати, сел на край и прошёл ложкой в чашке с отваром. — Поэтому давай без каприз.

Хуа Линь склонила голову к плечу. Думала, ушёл давным-давно, а он сидел перед ней с лекарством для неё. Зачем, спрашивалось. Привёл — спасибо, дальше не твоя забота.

— А, — Ан Ханьсюй зачерпнул отвар, подул и поднëс к губам Хуа Линь, которая с великой неохотой разомкнула их. — Господин, что здесь живёт, не вернулся.

«Поэтому ты не ушëл?»

— Часто он так надолго уходит?

Очередная ложка отвара предстала перед Хуа Линь. Сдерживая порыв отказаться, она всё же выпила лекарство. Вздрогнула.

«С каждым разом всё хуже и хуже. Твоих навыков и умений хватило только на один отвар? Если это так, лучше не делать, посидеть, подождать, а потом приготовить один хороший».

— Получается ты здесь одна?

Хуа Линь нахмурилась. От неё ждали ответа, а она о своих бедах пеклась. Взглянула на Ан Ханьсюя и вздохнула. Ничего не ждали. На неё даже не смотрели. Ан Ханьсюй опускал ложку в отвар, зачерпывал, поднимал, дул и протягивал, при этом смотря в чашку.

«Ты один, а не я», — огрызнулась Хуа Линь.

— Скучно наверно, — Ан Ханьсюй протянул ложку с лекарством.

«Да конечно, с Хао Фаном скучно. Настолько скучно, что о времени забываешь, ведь он умудряется оставлять за собой завалы беспорядка. Скука скучная».

Почувствовал ли Ан Ханьсюй мысленную тираду, но поднял взгляд на Хуа Линь.

— Помнишь же где я обычно, приходи.

Так просто. Хуа Линь приподняла брови. Теперь бы ей знать где обычно обитал он. Из головы махом вылетело не нужное, загружаясь мыслями о том, как быстрее оказаться на горе Е.

«Какой хороший шанс сам в руки приплыл. Хоть где-то удача не отвернулась».

— Не вставай сегодня, отдыхай, — Ан Ханьсюй положил в полупустую миску ложку. — Завтра рано утром