Главный герой становится Злодеем - Ли Лит

«Всё же для красоты».

Хуа Линь доедала лепёшку в кресле на крыльце. В горшке растение крепло, принимая всё больше очертания цветка. Только ствол у него от чего-то потемнел. Хуа Линь даже с пары минут просидела возле него, разглядывая. Но признаков засыхания, гниения не обнаружила. Коричнево-зелёный ствол с маленькими листочками явно придерживался цели вырасти в полноценное растение и зацвести с первыми снегами.

«Расти большим и здоровым, — вспомнила слова, которые часто говорили именинникам в их дни рождения. — Слушайся родных».

Делать было нечего. Маясь из угла в угол, по долгу расхаживала по залу, по кухне, по коридору. В итоге остановившись у дверей в ванную, приняла решение. Растопила печь, поставила большой чан на плиту, залила воду в него; натаскала холодной воды из колодца на заднем дворе, оставила её в бочке в ванной, дождалась пока вода в чане закипела, вылила в деревянную глубокую продолговатую ванную, разбавила холодной водой и, сходив за одеждой, погрузилась в воду.

Белёсое облако поднималось над бортиками ванную, заполняя комнату.

Тепло. Нежась, Хуа Линь размышляла о произошедшем. Все мысли сходились на том, что надо побыстрее наведаться на гору Е и как можно меньше контактировать с Ан Ханьсюем. До города всё в той или иной мере было нормально, после — чуть во второй раз не умерла. К тому же не покидало чувство, что Ан Ханьсюй знал или догадывался, что случилось и кто за этим стоял. Не могло же это быть случайной случайностью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Гора Е, лес Ао, — повторяла Хуа Линь погружаясь с головой под воду. — Гора Е, лес Ао, гора Е, лес Ао…»

* * *

Время со скоростью улитки приближалось к вечеру. Хуа Линь успела искупаться, провести долгую уборку в ванной, даже посматривала с пары минут на двери кладовой, но оставила уборку в ней на потом. Слишком много работы в кладовой, не было шанса, что успела бы справиться до прихода Ан Ханьсюя. Он вроде как говорил отдыхать, но спать не хотелось, лежать и пялиться в потолок тоже. К тому же не тяжёлым трудом занималась.

Слоняясь по первому этажу, Хуа Линь остановилась у шкафу в зале. За книгой скоротать время не трудное занятие. Пробежала взглядом по полкам и взяла с книг бежевый переплетённый блокнот.

«А потом «Сяохуа, где мои заметки?», — передразнила Хуа Линь. — Бросит где попало, а потом ищи».

Лучше положить в большой комнате, чтобы Хао Фан сам мог найти. Поднимаясь на второй этаж, Хуа Линь подхватила с крючка хочжэцзы и вошла в большую комнату. Темень. Перед уходом Хао Фан задëрнул тяжёлые тëмно-синие занавески на окнах.

Хуа Линь сняла колпачок с хочжэцзы и подула. Огонёк осветил пространство.

Вытянув руку, Хуа Линь направилась к столу, но как только подошла, передумала оставлять блокнот на нём. Больше шансов, что потеряется среди нужных листочков, материалов, кусочков. Лучше оставить у чертежей. Так и поступила. Присела и положила прям на пол возле большого листа с драконом-пчелой. Свет пал на угол светлого. Подняв голову, Хуа Линь прикрыла сверху огонь и вытянула руку. За глиняной столбовидной статуи (на ней было неизвестное давно сломанное, Хао Фан не смог вспомнить, когда достал из кучи хлама в кладовой, подравнял поверхность и поставил в большой комнате как подставкой для подсвечника) лежала толстая тёмно-коричневая кожаная книга.

Хуа Линь поднялась, взяла подсвечник, зажгла свечу, прикрыла хочжэцзы и присела обратно, поставив подсвечник на пол и засунув хочжэцзы за пояс.

Книга оказалась шершавой на ощупь и увесистой.

«Это любовь какая-то разбрасывать книги?»

Хуа Линь быстро веером пролистала страницы и раскрыла на той, где показались знакомые слова.

«… я уловил знакомую энергию. Точно такую же как в день, когда меня выкинуло в другой-этот мир. Энергия исходила со стороны горы Е. А точнее с неё. Я отправился туда сразу. Но похоже опоздал. Барьер уже накрывал гору. Фиолетовое свечение, которое видел с крыши дома, тоже уже не было. Только и смог увидеть рябь по барьеру. Пройти через него не получилось. Барьер словно костенел прямо на глазах. Рисковать не стал. Мало ли что. Хотя, вернувшись, подумывал, что стоило попробовать пройти.

Ещё: выдел как ученицу. Она-то и посеяла во мне сомнения. Не уверен, но мне, кажется, ученица прошла через барьер. Или точнее до того, как он опустился? Ученица точно вышла с горы Е.

Ещё: Странное то, что никто из здешних назовём их старшими, не примчался на такую волну энергии. Не почувствовать её было сложно.»

Это были очередные записки Хао Фана. Нет скорее дневник.

«Похоже никто не понял, что произошло. Два дня прошло, но никакой суеты не наблюдалось. Это очень странно.

Три дня прошло. Сегодня между ночью и утром ходил к горе Е. Плотный барьер накрыл её. Через него не пройти. Я его трогал. И правда точно панцирь, прочный, непробиваемый, а ещё через него не видно. Сказал бы, что туман накрыл гору Е, но это дело барьера.

Ещё: руки при мне. Так что барьер не опасен.»

И множество непонятных расчётов, схем, хаотичных заметок и много, очень много слов.

«… Чуть не столкнулся с одном из «старших». Но меня не заметил, он в мыслях глубоко был. Это хорошо.

Вторую неделю хожу на гору Е, но пока ничего.»

«Дождался. Ровно месяц прошёл. Долго ждать пришлось, но оно того стоило. Барьер на время стал прозрачным и очень лёгким. Заметил, как две небольших фигуры изнутри прошмыгнули и растворились во тьме. Барьер быстро вернул изначальную форму.

Ещё: можно покинуть барьер, значит можно войти.»

И снова схему и расчёты с редкими заметками.

«Второй месяц подходит ко дню выбросу энергии. За это время я вроде смог понять, что делать.

Даже минуты нет. Всего пятнадцать секунд. Сначала я насчитал тринадцать и барьер стал набирать мутность, но держал ровно две секунды лёгкую форму, потом быстро вернул костяную непроницаемую плотность.

Ещё: думаю, можно пройти на гору Е.»

«Моя цель попасть в лес Ао.»

От множество цифр на пять страниц поплыло в глазах. Зажмурившись и распахнув глаза, Хуа Линь вернулась к дневнику.

«Старшие обеспокоены, я это вижу. Они могут обмануть учеников, друг друга, но не меня. Горе Е — причина. Ничего сделать не могут, только мне усложняют жизнь. Раздражают. Сегодня всё утро, весь, день, весь вечер возле барьера находились. Успели переругаться, узнать много нового