Звёзды, пламя и сталь. Книга 7 - Игорь Викторович Лопарев

Облачён он был в мятый комбез неопределённого цвета, застиранный до невозможности.

Физиономия у него была откровенно бандитской. На голове было надето нечто среднее между медицинской шапкой и поварским колпаком.

Колпак этот был надет на рыжую шевелюру, которая торчала непослушными вихрами во все стороны. Нос картошкой, клочковатая, рыжая же борода и два глаза под кустистыми бровями, очень похожие на дульные срезы крупнокалиберных пистолетов. В общем, душка и милашка. Именно так должен выглядеть помощник палача. А этого, по какому-то недоразумению сделали санитаром…

— Идите за мной, — голос у этого устрашающе выглядевшего человека был на удивление писклявым и вступал в вопиющее противоречие с его брутальным обликом.

Сказав это, он развернулся обратно и потопал, нимало не заботясь о том, идём мы за ним или нет.

Нам нужно было как можно быстрее закончить с этими бестолковыми процедурами, а потому мы бодро повскакали с кушеток и последовали в кильватере этого типа.

Шли недолго и прибыли в зал с низкими потолками. Он был довольно просторен и заставлен рядами медицинских капсул.

Капсул было много, но этот гномообразный санитар быстро открыл три ближайшие и предложил нам в них улечься.

Нам ничего не оставалось, как раздеться, сложив одёжку на стоящие рядом низенькие тумбы, и растянуться в ложементах капсул.

— Готовы? — прозвучал писклявый голосок, и я услышал, как Дрищ не сдержался, и судорожно хрюкнул, пытаясь подавить смешок.

— Да, — ответил я за всех.

И крышка капсулы опустилась…

Когда она вновь поднялась и ворвавшийся свет заставил меня открыть глаза, я сам не мог точно сказать, сколько мы тут провалялись.

Понятное дело, что эти капсулы взяли у нас все мыслимые и немыслимые анализы. После чего нас изучили всеми остальными доступными способами. В общем, была проведена углублённая диагностика.

Таким образом, даже если бы на нашем месте были, предположим, какие-нибудь полиморфные ксеносы, способные внешне прикинуться кем угодно, и даже если они могли бы грубо имитировать внутреннее строение организма того, кем они притворяются, то их бы всё-равно вывели на чистую воду. По любому.

Но, судя по тому, что в зале присутствовал только тот же писклявый бородач, никаких отклонений от нормы не было выявлено. Иначе тут бы группа спецназа толклась.

Нас, хоть и очень нехотя — это если судить по кислой мине рыжего санитара, но таки всё же признали людьми.

— Кстати, — сварливо сказал он, — могли бы и оставить коммуникаторы свои где-нибудь, или по крайней мере сигнал отключили бы, что ли. А то пока вы тут в капсулах валялись, оно у вас там орало, как будто режут…

— Да коммуникатор как не режь, а звук из него так выдавить не получится, — подумал я, и в тоже время смотрел на дисплей своего девайса связи. Там действительно был не принятый вызов и голосовое сообщение. И было это сообщение от Аргуссоса. Да и вызов был от него.

— От нас больше ничего не надо? — спросил я бородача.

— Нет, — ответил он, — в течение десяти минут вас внесут в базу, и сможете спускаться на поверхность. — он с явным сожалением вздохнул, — всё, можете идти, двери открыты…

Мы не заставили просить себя дважды и отправились обратно. Как только до корабля дойдём, надо будет послушать, чего это почтенному олигарху из-под нас понадобилось…

На обратном пути нас остановил всё тот же пограничник, и вручил по небольшой карточке без видимых надписей.

— Вот вам гостевые пропуска, — сказал он, — постарайтесь не потерять. В базу-то вас внесли… Но вот доступ к базе есть не у всех полицейских.

— Как это не у всех? — неподдельно удивился я.

— А вот так, — зло откликнулся погранец, — не знаю, куда всё девается, но даже мы, люди, стоящие на охране границы и покоя всех добрых граждан… — речь его вдруг наполнилась пафосом и искренней гордостью, — вынуждены многое из того, что нам должны выдавать, покупать за свои.

— Сочувствую, — сказал я.

Собственно, ничего странного в этом не было. Интенданты тут на ходу подмётки режут… Тут мне вспомнилось, как один из преподавателей нашей «Кузницы» говорил, что интенданта, исполняющего должность в течение трёх лет, можно смело расстреливать за хищения в особо крупных размерах без суда и следствия, не боясь совершить ошибку.

В общем, мы распихали эти карточки по карманам и отправились к «Беглецу».

Планы слегка изменились. Теперь следовало в первую очередь послушать, что нам хотел донести Аргуссос. А потом уже можно будет вернуться к уже намеченной программе.

Мы расселись в кают-компании, Дрищ взялся варить кофе. До старта следующего шаттла, который смог бы отвезти нас на поверхность планеты было около двух часов.

Тот челнок, на котором мы собирались спускаться, по понятным причинам ушёл без нас. Но не беда. Даже если мы пропустим и этот, то, даже сев на следующий, мы всё-равно, по моим расчётам, до закрытия банка успеем. Хотя придётся торопиться, а это не есть хорошо.

Пододвинув к себе кружку свежезаваренного кофе с кардамоном, я тронул сенсор коммуникатора. В кают компании зазвучал тихий, но вполне узнаваемый голос Кирина Аргуссоса:

— Я не знаю, почему ты не берёшь трубку. В связи с этим хочу надеяться, что с тобой всё в порядке. И если мои надежды не напрасны и ты жив-здоров, то будь добр, свяжись со мной, как только сможешь. Дело действительно важное.

Ну, если Аргуссос сам вышел на связь, и, мало того, настаивает на разговоре, было бы опрометчиво не пойти в этом ему на встречу. Тем более, сколько мы с ним имеем дело, он всегда платит, рук не выкручивает, и вообще, зарекомендовал себя надёжным партнёром.

— Так, парни, — обратился я к ребятам, — я вовсе не против того, чтобы вы присутствовали при разговоре, но у меня будет просьба — сядьте так, чтобы не попадать в кадр. И во время разговора очень желательно, чтобы вы вели себя тихо. Очень тихо. Как мыши под веником.

— А чего это? — Дрищ был в своём репертуаре.