Гувернантка из Ланкастер-Хауса - Алекс Урса

Инспектор молча покачал головой, всем своим видом показывая, что никаких сведений на этот счет нет.

– Ничего, за что можно было бы зацепиться, – подвел он итог.

– Зачем человеку по доброй воле отправляться ночью в лес? – обратилась Уинни скорее к себе, чем к инспектору. – Ладно, смотрите, что получается. Допустим, вы правы и у нас есть основания полагать, что было совершено восемь убийств. В хронологическом порядке это убийства дочери молочника, старика, ребенка и трех человек из цыганского табора, а спустя год – смерть бывшего помощника Верджила Эмиля Вольтре и, наконец, вчерашнее убийство Гилберта Роуни. Так?

Уинни поискала глазами и, заметив на соседнем столе пустые пивные кружки, которые никто и не думал убирать, рванула за ними. Потом она споро расставила их перед собой, словно не доверяла умственным способностям бариавра. Губы Бэрноу дрогнули в усмешке, и он сложил руки на груди, будто удерживал сам себя от едких комментариев.

– Так, – подтвердил он, внимательно рассматривая кружки, но его упрямая натура незамедлительно полезла наружу. – Но что-то мне подсказывает, что последнее убийство – далеко не последнее, уж простите за каламбур.

Уинни не стала протестовать и тоже внимательно посмотрела на расставленные в ряд пивные кружки.

– Все эти случаи роднит тот факт, что жертвы были буквально растерзаны диким зверем. Не исключено, что так и было, но оставим это на потом. Также известно, что как минимум четыре убийства произошли в полнолуние, так?

– Так, – снова послушно согласился инспектор. – А еще их роднит тот факт, что все они были совершены в то время, когда лорд Флетчер приезжал в Ланкастер-Хаус. И я хочу, чтобы вы четко понимали, что все убийства закончились, как только лорд Флетчер отбыл из поместья.

Уинни решила не вступать в полемику на эту скользкую тему и коротко кивнула, признавая пока этот факт неоспоримым. Но продолжила гнуть свою линию.

– Но, если присмотреться, есть и то, что ставит последние два убийства особняком.

Она медленно отодвинула две кружки в сторону и взглянула на инспектора. Тот нахмурился и уставился на пустые кружки так, будто заподозрил их во всех смертных грехах.

– Что именно? – недоверчиво пробурчал он.

– Первые жертвы были удобными мишенями, не находите? Юная девушка, немощный старик, ребенок и трое из цыганского табора, на которых, возможно, набросились, пока они спали. А во второй серии убийств погибли двое сильных молодых мужчин. Кроме того, есть еще один факт: погибшие ранее служили в Ланкастер-Хаусе. Вам не кажется это странным?

– Простое совпадение, – высказался инспектор, хотя уверенности в его голосе было гораздо меньше, чем прежде.

– Верите в совпадения? – поддела его Уинни.

– Верю, что людям, когда-либо работавшим в поместье, грозит опасность.

Уинни, помедлив, согласилась. Несмотря на первые жертвы, определенная логика в выборе погибших все же присутствовала. И она ужасала.

– Для кровавого монстра, который убивает, чтобы потешить свою звериную сущность, наш убийца весьма избирателен. Он мог наброситься на любого, кто был вчера ночью на поляне, но выбрал именно Гилберта Роуни, – произнесла она.

«Которого я разыскивала до этого несколько недель», – прибавила она про себя, но делиться подробностями собственного расследования с инспектором не стала – уж больно скор тот был на выводы.

– Нужно выяснить, кто еще работал в поместье, – пробурчал инспектор, помолчав.

Уинни кивнула, радуясь, что тот не ворчит, а занимается делом. Но, увидев довольную физиономию Уинни, Бэрноу тяжело вздохнул.

– Послушайте, мисс Эйр, если вы думаете, что сейчас с легкостью раскроете это преступление, потому что тупые провинциальные неучи не смогли сложить два и два, то сильно ошибаетесь. Я ломаю голову над этой загадкой не первый день и чего уже только не передумал.

– Да, но свежий взгляд на вещи всегда полезен, – кротко возразила Уинни и склонила голову к плечу. – Я могу задать вам еще один вопрос?

– Задавайте, черт с вами, – разрешил Бэрноу.

Уинни на минуту замешкалась, и дело тут было не в щепетильности, а в том, что в груди предательски кольнуло. Инспектор нетерпеливо побарабанил пальцами по столу, подгоняя ее, и Уинни решилась.

– Во время вашего визита к лорду Флетчеру вы упомянули о том, что… о факте… о господи! Вы сказали, что у графа ветвистые рога, и это известно каждому. У вас есть сведения о том, что леди Флетчер изменяла супругу?

Инспектор помолчал, потом сдвинул кружку с пивом сначала в одну, потом в другую сторону, прежде чем ответить.

– Об этом вся деревня судачила, уж простите. Леди Флетчер была женщиной… яркой, если можно так выразиться.

– Вы имеете в виду красивой? – уточнила Уинни, старательно гася ревнивые нотки и вспоминая портрет, найденный на чердаке.

– Не только красивой, – протянул инспектор и вдруг смущенно хохотнул. – Она была женщиной страстной. Вы понимаете, о чем я?

Уинни почувствовала, что краснеет, но с толку себя сбить не дала.

– Обвинение в измене – это очень серьезное обвинение, мистер Бэрноу, – припечатала она. – Для этого нужны веские основания. Так что я, в общем и целом, понимаю, почему граф чуть не спустил вас с лестницы.

– Да, это было грубовато с моей стороны, – согласился инспектор. – Но знаете, как говорят простые люди? Дыма без огня не бывает.

Уинни быстро вскинула голову.

– А был дым?

– Был дым, мисс Эйр.

Губы инспектора стали медленно расползаться в подобии улыбки.

– В деревне только ленивый не болтал, что графиня бегает в сторожку к Верджилу Дэвису.

– Быть такого не может! – от неожиданности громко воскликнула Уинни.

Люди за соседним столиком снова повернулись, и она торопливо зажала рот руками.

– В этой жизни может быть все что угодно, девочка моя, – фамильярно заявил инспектор. – Как бы то ни было, когда графиня погибла, я не удивился. Граф обладает весьма вспыльчивым характером, несмотря на его личину холодного вылизанного аристократа. Измену такие, как он, не прощают.

– Тогда почему Верджил остался на своем месте?

– Понятия не имею. Отношения между лордом Флетчером и его берсерком для меня большая загадка. Может, вам с вашими талантами сыщика удастся узнать больше. Скажу одно: в смерти графини столько белых пятен, что вам и не снилось. Похоронили ее так быстро, что даже отец не успел с ней проститься. Но это понятное дело, кому охота вспоминать про свой позор?

– Никому, – отозвалась Уинни, хотя вопрос был риторический. – Я правильно понимаю, что вы, помимо всего прочего, еще и несчастный случай с графиней пытаетесь обратить в убийство и повесить его на графа?

– Я вот что скажу вам. – Инспектор перегнулся через стол. – Я в случайности не верю. В поместье и вокруг него слишком