Калгари 88. Том 16 - Arladaar

— А вы знаете, для чего служит наш, советский спорт, товарищ Шеховцов? Как руководитель такого ранга вы должны это знать! — с недовольством ответил Грамов. — Спорт служит для того, чтобы показать, не только какой спортсмен сильнее, но и какая страна лучше! Это дело серьёзное и ни в коем случае не развлекательное! Спорт не должен служить для того, чтобы капиталистические зрители смотрели с трибун, как советские спортсмены, превратившиеся в паясничающих кукол, развлекают их на потребу толпы. Спорт должен служить высшей цели! Цели построения коммунизма! Мы должны это помнить каждую минуту и секунду. Вы знаете, скажу честно: мне это совсем не нравится. Я понимаю, что Хмельницкая и Соколовская — великолепные спортсменки, которые известны не только у нас, но и за рубежом. Однако не надо эту известность сводить к дешёвому волюнтаризму и фиглярству. Мы и так, товарищ Шеховцов, идём постоянно у вас на поводу, раздавая направо и налево вашим фигуристкам различные блага. Но сейчас это уже выходит за рамки. Подскажите мне, какой для нашей страны будет положительный результат, если мы дадим разрешение девушкам участвовать в этих отвратительных представлениях?

— Лично я вижу здесь много положительных моментов, — осторожно ответил Шеховцов. — Во-первых, наши фигуристки станут ещё популярнее за рубежом. А это, вы же сами говорите, должно быть большим стимулом прославления нашего социалистического образа жизни. Люди хотят смотреть на них, они лучшие, значит, мы первые во всём! Мы, а не американцы! И это один момент. Второй — это валюта, как бы меркантильно это ни звучало. У нас есть возможность заработать валюту для государства, разумеется. Разве это плохо? Люда своим трудом поможет стране. Лично я считаю так.

— Плохо, что считаете, товарищ Шеховцов, — строго сказал Грамов. — А давайте посмотрим на это с другой стороны! У нас, у советских людей, нет такого понятия, как популярность! У нас все равны! Вы же знаете, единица — ноль, а коллектив — сила! Вот в чём могущество нашего государства: не в одном человеке, а в огромном множестве. Хмельницкая никогда не сравнится со всем советским обществом. А насчёт валюты тоже вопрос тонкий. Валюту можно по-разному зарабатывать, в том числе и рабами торговать, но нужна ли нам такая валюта? Это, извините, не довод. Нашему государству есть что предложить всему миру за валюту. И то, если она будет необходима.

Шеховцов понял, что разговаривать бесполезно, Грамов не разрешит Хмельницкой ездить за границу и участвовать в каких-то развлекательных мероприятиях.

— То есть вы против? — спросил Шеховцов.

— Не то что против, я категорически против! — решительно ответил Грамов. — И больше ко мне с этим вопросом не подходите, а то сильно обижусь.

Шеховцов пожал плечами, попрощался с Грамовым и покинул его кабинет.

«Старый маразматик», — недовольно подумал Валентин Игоревич, заходя к себе в кабинет и включая кассету с Пинк Флойдом.

Всё-таки решил он гнуть свою линию, хотя это грозило серьёзными последствиями. Но, как бывалый функционер, осторожно, в другом направлении. Никогда не нужно ломиться в закрытую дверь, если есть возможность залезть в окно.

В первую очередь Шеховцов думал о фигурном катании, а не о каких-то геополитических амбициях. Фигуристок должен узнать весь мир. Если Соколовская или Хмельницкая выиграют Олимпиаду, их имена вознесутся до небес, что послужит очень положительным фактором для Советского Союза… А также для него самого лично, а это Ленинская премия, орден Ленина или орден Октябрьской революции, или уж как минимум, Трудового красного знамени. Наверняка кандидатом в ЦК сразу возьмут, а там и до Политбюро недалеко…

Однако открыто выступать против начальника не следовало. Для этого были другие рычаги влияния…

Глава 21

По городу Свердловску

Арина, конечно же, ни сном ни духом не подозревала о разговорах, которые проводятся на самом высоком уровне и напрямую касаются её. Она считала, что разрешение на выезд за границу от Ельцина уже получено, поэтому волноваться не следует. Да и зачем волноваться, когда на улице такая замечательная погода, солнце, лёгкий ветерок гоняет жёлтые листья по асфальту. Последний день октября. И настроение прекрасное, несмотря на голые деревья вокруг. Всё идёт как надо! Первое место в обязательном фигурах — хорошая ступенька к победе, а ещё рядом дорогие родители и весёлые разговоры.

Неспешно прогуливаясь, подошли к Дворцу культуры имени Свердлова, и ещё не доходя до него, услышали громкие звуки гитары и чьё-то пение. Ну конечно! Здесь же место сходки свердловских неформалов, которая переросла уже в официально открытый Свердловский рок-клуб!

Арина помнила статью в «Екатинском рабочем» об этом замечательном событии, которое, кажется, случилось уже после чемпионата Свердловской области. Ещё во время чемпионата рокеры и неформалы зависали лишь у входа во дворец, на крыльце, в фойе. Потом им официально выделили помещение, где они вскладчину открыли студию звукозаписи. Сразу же начались концерты в концертном зале ДК. В общем, местные рок-группы получили официальное признание. Однако, судя по всему, несмотря на наличие помещений, иногда до сих пор проводили вот такие импровизированные сборища у своего первоначального места обитания.

— Кто это там поёт? — с интересом спросила Дарья Леонидовна. — Ой, я и забыла, здесь же в 1960-е годы стиляги отирались.

— Стиляги? — с интересом спросила Арина. — Кто это?

— Ну, когда мы учились в институте, так называли молодых людей, которые жили «на стиле», носили модную, необычную одежду, часто импортную, слушали рок-н-ролл, танцевали, кутили, воспевали всё заграничное, в общем, вели аморальный образ жизни, — уверенно заявила Дарья Леонидовна.

— А вы не были стилягами?

Дарья Леонидовна с улыбкой посмотрела на дочь.

— Вот же глупышка, ну какие из нас стиляги? — рассмеялась мама. — Мы вчера только в деревне коровам хвосты крутили, приехали в город, держались тише воды ниже травы, упорно занимались учёбой, комсомольскими делами, по вечерам на танцы ходили. Нет, Люда, мы были примерные советские люди, будущие строители коммунизма.

Александр Тимофеевич, услышавший что рассказывает жена, не удержался от смеха.

— В стиляги шли в основном мажоры! — уверенно заявил он. — Мы до стиляг не доросли по крестьянскому происхождению.

Около ДК, прямо на парапете крыльца, сидели несколько человек, двое из них играли на гитарах, вокруг стояла толпа, примерно 20 человек, внимательно слушали музыку и в такт хлопали