Таверна на прокачку 6 - Олег Валентинович Ковальчук

Зеон, уже собравший тело в пружину, замер.

Он не понял, почему замер. Разумом он видел перед собой второранговое ничтожество в чёрном плаще. Пятнадцать шагов он преодолеет в один прыжок. И даже с дырой в груди, он одним ударом сорвёт голову этому человеку, раньше чем тот успеет моргнуть.

Тварь же, что жила теперь у Зеона в позвоночнике, та самая, что гнала его через лес и не давала остановиться, вдруг сжалась, прижала уши и тихо, унизительно заскулила. Она чуяла то, чего не видели глаза.

— Чтобы избавить тебя от терзаний, — продолжил Айвен, — давай сразу договоримся. Считай, что ты уже мёртв. Но у тебя есть редкая возможность: поговорить со своей смертью и попробовать убедить её оставить тебя в живых. Но если мне что-то не понравится, ты перестанешь существовать.

Айвен помолчал.

— Кивни, если понял.

И Зеон кивнул.

Он сам не поверил, что кивнул. Тело сделало это раньше, чем он решил.

— Хорошо, — Айвен слегка склонил голову. — Как я понимаю, Калаган мёртв?

И вот тут Зеона прорвало.

— Не мёртв! — выпалил он, и голос из обугленной глотки вышел хриплый, ломкий, чужой. — Калаган не мёртв, я его не убил! Не надо наговаривать, я честный! Он сам на меня напал, я оборонялся! Я жертва обстоятельств, я…

Он услышал себя со стороны и осёкся.

Бессмертный четвёртого ранга, практик, который утром рвал людей надвое, стоит по колено в ручье и торопливо оправдывается перед канцелярским чиновником, как мальчишка, пойманный в чужом саду.

— Честный? — сказал Айвен. — Я уже слышал твои сказки. Я тогда не поверил, а сейчас и подавно. Тем более что ты стоишь здесь, а Калагана я не вижу.

— Я светлых инквизиторов не убиваю, — глухо сказал Зеон.

— Светлых инквизиторов, — Айвен усмехнулся, и усмешка вышла сардоническая. — Меня всегда забавлял этот оксюморон. Ну да ладно.

Он оглядел Зеона с ног до головы, неторопливо и подробно, как оглядывают лошадь на торгу.

— Сильно он тебя потрепал, — заключил советник. — Дыра сквозная, бок выжжен, лицо, как кусок мяса… И добрался ты сюда очень уж быстро, а значит убегал. Значит, он и правда жив.

Айвен покачал головой.

— Жаль, что ты его не убил, кстати. Я ведь на тебя такие надежды возлагал.

Зеон растерялся окончательно.

Это был не тот разговор, которого он ожидал. Он готовился к любому развитию событий: к бою, к угрозам, к попытке взять его живым, к предложению сдаться. К обвинениям, наконец. Но не к тому, что его будут упрекать в том, что он недостаточно хорошо поработал.

— Извините… — вырвалось у него. — Я исправлюсь. Если скажете, то я готов его искать и довести до конца начатое.

Айвен улыбнулся, и от этого Зеона пробрало холодом сильнее, чем от воды в ручье. Охотник замолчал.

— Остальные мертвы, — сказал советник, констатируя.

Зеон промолчал.

— Ясно, — заключил Айвен.

Он подошёл к поваленному стволу, аккуратно, ребром ладони, стряхнул с него пыль и труху и уселся, вытянув ноги.

— А теперь, — сказал он, — расскажи-ка мне всё толком. Что ты здесь вообще делаешь? Почему от тебя несёт такой чудной энергией, что мне сюда, через ручей, тянет? И что с тобой вообще не так?

Он сложил руки на коленях.

— И не рекомендую обманывать. Ложь я почую, а тогда у тебя не останется шанса избежать смерти. Тебе ведь и этот шанс даден не по заслугам, а из любопытства.

Зеон думал недолго.

Он прикинул расклад. Этот человек явно допрашивал Тараса и Волка. Он ведь слышал причитания инквизитора. Что бы Зеон сейчас ни сказал, этому серому человеку будет с чем сверить.

Значит, врать нельзя. Значит, надо говорить правду, но так, чтобы правда работала на него.

И Зеон заговорил.

Он рассказал всё.

Начал издалека, с того, как тридцать лет ходил охотником и брал заказы, которые другие брать боялись. Как копил на старость и не скопил. Как в позапрошлом году застрял на переходе на третий ранг и понял, что дальше не пройдёт: возраст, дурная кровь, отсутствие наставника, не важно. Просто стена и всё. И как обидно было смотреть на юнцов с родителями, деньгами и учителями, с меньшим потенциалом, которые уже прошли эту стену.

И пускай таких единицы, но он, Зеон, достоин большего за свои старания.

А потом пришёл посланник.

— Ночью, — рассказывал Зеон, глядя в воду. — Из-под деревьев вышел. Он всегда так: будто тень, закутанная в ткань. Смотришь на него, а глаз не цепляется, будто и нет никого.

Айвен покивал чему-то своему, потом спросил:

— Оттуда? — советник качнул подбородком куда-то за спину, на юг.

— Оттуда. Из-за барьера.

— Дальше рассказывай.

— Сказал: могу дать то, что ты хочешь. И силу, и знания… Причём не третий ранг, а четвёртый, и не через двадцать лет, а сейчас. И бессмертие. — Зеон криво усмехнулся, и на обугленном лице это вышло страшно. — Он говорил красиво. Он говорил, что я всю жизнь работал на людей, которые меня презирали. Что я так и буду таскать каштаны для баронов, а потом подохну под забором. И что хватит уже. И ведь то были мои слова, те что вертелись в моей голове не один год.

— И ты согласился.

— Не сразу, — Зеон дёрнул плечом. — Он приходил трижды. На третий раз я согласился.

Дальше пошли ритуалы.

О них он рассказывал скупо, отрывками, и Айвен не торопил. Круги на земле. Слова, которых нельзя записывать. Кровь…: сперва звериная, потом другая. Посланник объяснял, что это очищение, что сила должна во что-то войти, а войти ей проще всего туда, где освободилось место.

Про то, чьё именно место освобождалось, посланник не уточнял. А Зеон не спрашивал.

— И потом он велел взять своих людей, — сказал охотник. — Тех, кто со мной ходил. Проверенных. Он сказал: им тоже перепадёт. Они станут сильнее, быстрее, не будут знать усталости и страха.

— И они стали, — заметил Айвен.

— Они стали.

Он замолчал надолго. Айвен ждал.

— Я сам их… подготовил. По его наставлению. Они пошли добровольно, слышишь? Они сами хотели. А потом… — он сглотнул. — Потом они уже ничего не хотели. Они только жрали. Я думал, это переходное. И он говорил, что переходное.

— Не переходное,