Пепел доверия 4 - Руслан Алексеевич Михайлов

— Сработает — хмыкнул Игнат — Бред! Иди попробуй заставить ребенка ничего не есть пятнадцать часов и более! Да меня жена за одну такую мысль уже на дверях распнет кухонными ножами! О… пахнет то как!

Мы аж привстали, когда до нас донесся божественный аромат макарон с тушенкой. Улыбающаяся хозяйка дома опять несла заставленный тарелками поднос и надо сказать, что я всячески одобряю принятые в этой семье гигантские стандарты тарелок и порций… ведь пахнет так, что у меня аж слюна непроизвольно капает…

Тарелка со стуком встала передо мной, в лицо шибанул ароматный пар. Я тихонько застонал и схватился за вилку. И вы предлагаете мне отказаться от этого яства в пользу сомнительной теории про зомбо-аутофагию? Да ну вас нахрен! Вилка решительно вонзилась в макароны, а еще через миг я в блаженстве закатил глаза — как же вкусно!

* * *

После обеда мы остались на участке Прохора до самого вечера. Вернее, на нескольких участках, прилегающих к дому Прохора. Первые пару часов мы увлеченно занимались сносом всех непроницаемых обычному взору заборов — то бишь демонтировали все деревянные и металлические сплошные изгороди, вырубали декоративные высокие кусты, но оставляли плодовые деревья и всю рабицу, предварительно счищая с нее любые растения.

«Больше никакой дворовой приватности и да здравствует идеально чистый аквариум» — коротко пояснил Прохор и дальнейших объяснений нам не понадобилось. Времена такие. Если соседи хотят приватности — они получат ее у себя дома. И то… не факт… многие уже повесили у себя в комнатах камеры наблюдения, чтобы родные могли видеть, как он там — еще человек или уже монстр. Некоторые подключили нейросети — Прохор в том числе, сообщив, что такие камеры стоят в каждой комнате, система оповещения налажена по рекомендациям и жить сразу стало как-то резко поспокойнее.

После заборов мы занялись теплицами, коих поблизости обнаружилось аж пять штук — две солидные, большие, три гораздо поменьше. Открепив их от земли, мы опять грубо нарушили технику безопасности, но за нами приглядывал стрелок со строящейся вышки, и перенесли теплицы на пустующий участок, где установили бок о бок на некотором расстоянии друг от друга. Один остался закреплять их на новом месте жительства, мы же разделились. Не знаю как остальные, а мне доверили перевозку личных вещей в тачке от дома Эдди к участку рядом с домом Прохора — Эдди с домочадцами решил переехать. До этого он жил на расстоянии в принципе плевом — метров пятьсот, где-то — но решил сократить эту дистанцию. Следом на ним перебазироваться решили Виктор, Игнат, почти незнакомые мне Сергей с Панкратом и одна женщина, приглядывающая за двумя своими и двумя подобранными детишками. Муж у нее был, но превратился в тварь неделю назад. Так что как закончу перевозить выставляемые женой Эдди за дверь пожитки, переключусь на хозяйство Виктора. Ну и заодно обдумаю случайность ли это, что слабые тянутся к сильному или же намертво вписано в наши инстинкты выживания…

На карте поселка мы уже отметили, где кто обоснуется — чтобы ничего оттуда не брать, не ломать и так далее. Пока перетащится часть вещей, ночью мужики вооружатся инструментами и начнут укреплять берлоги, завтра или послезавтра состоится, собственно, сам переезд.

И как раз благодаря карте я получил представление о том, что, собственно, вырисовывается визуально. А получался солидный такой прямоугольник, состоящий из куска улицы Смородиновая и домов по обе ее стороны. На текущий момент в прямоугольник входило четырнадцать участков, по семь с каждой стороны. Один участок был определен под огород, еще один под теплицы, третий под склад того, что не боится непогоды, четвертый участок под склад вещей, требующих закрытого хранения, для чего будет переделываться стоящий на нем небольшой каркасный дом. Остальные десять участков были заняты членами шустро растущей общины. И скоро число желающих примкнуть подрастет — пока работал, заходил иногда в поселковый чат, благо электричество вернулось, хотя кто знает надолго ли, и видел, как нас там вовсю обсуждают, задают вопросы и тому подобное. Молчали лишь те «богатые», что жили на другой стороне поселка — так называемая Зона А. Но как следовало из того же чата, там тоже все оживилось. Там тоже прибавилось людей. Там тоже начались какие-то работы. В общем все шло к тому, что в нашем поселке будет не одна, а две живущие бок о бок общины. Хотя это только пока — вполне вероятно появление и третьей. Ведь если человек считает себя лидером и думает, что остальные действуют неправильно — он предпочтет строить что-то свое, а не примыкать к неправильному чужому.

Лично я ничего не думал. Я даже не примкнул пока ни к кому, хотя остальные из якобы моей команды — уже да. Игнат, Эдди, Виктор, их семьи, еще несколько знакомых по работам в поселке людей — тоже. А если к растущему прямоугольнику общинных участков прибавить еще буквально четыре-пять вон в ту сторону, то и огородик, уважаемый садовницы, тоже станет её частью.

Перетащив пожитки Эдди, я сообщил об этого их хозяину вернее крикнул, потому что он был высоко на вышке, увлеченно закрепляя какой-то белый пластиковый ящик на солидной высоте. К ящику, вернее прямо через него, проходили провода. Ниже Эдди посверкивала электросварка — пока было электричество, один из мужиков торопился закрыть низ вышки частой решеткой из арматурин. Эдди меня поблагодарил и в свою очередь сообщил, что меня Прохор искал. Он на заднем дворе — там, где раскопки гробницы Тутанхамона-Х, как он шутливо называл эти работы. И как раз только что туда понесли поднос с кофе.

Стоило подумать о горячем сладком кофе и не менее сладкой сигарете… и усталые ноги сами понесли меня в нужном направлении. Это сколько же километров я сегодня уже находил? Даже подсчитывать страшно…

Прохор нашел у забора из рабицы на заднем дворе. Пристегнувшись карабином к заборному столбу, он сидел на лавке, прихлебывал кофе из большой кружки и лениво общался с Миггой — очень смуглым парнем лет двадцати пяти, наполовину русским, наполовину кубинцем. Мигга ловко и неустанно орудовал лопатой — это, кстати, был его несомненный талант. Он буквально мог копать от рассвета до заката. Этим он и занимался, а плод его работы отчетливо был виден всем имеющим глаза — глубокая яма, уже считай целое помещение. Я как первый раз увидел, предположил, что это будет