Магия рун - Алекс Рудин

— Ладно, — согласился Зотов. — Если дело дойдёт до суда, мы что-нибудь придумаем.

В это время рядом с нами остановился полицейский мобиль. Из него вышел следователь Прудников, за ним спешили двое городовых.

— Полная победа, Александр Васильевич! — сияя, заявил следователь.

Тут он заметил замершего в неудобной позе Силантьева, бросил настороженный взгляд на Зотова, осёкся и недовольно поджал губы. Затем взял меня под руку.

— Давайте, отойдём в сторону.

Никита Михайлович недовольно нахмурился, но промолчал. Мы с Прудниковым отошли к парапету.

— Я проверил обе лавки, — возбуждённым шёпотом сообщил следователь. — Нам повезло. Некий господин действительно купил зелье превращения в одной из лавок, и при этом назвался чужим именем. Но владелец лавки его узнал. Это был целитель Силантьев. Я затем и приехал сюда, чтобы его допросить.

— Вы появились вовремя, — довольно кивнул я.

Наконец-то у меня появились хоть какие-то доказательства, что Силантьев причастен к рунной магии.

— Я опять опоздал, — приуныл Прудников. — Вижу, вы уже арестовали Силантьева. Опять вся слава достанется Тайной службе. Да ещё и в порту они переполох устроили!

— А что там произошло? — заинтересовался я.

— Точно не знаю, — обидчиво поджал губы следователь. — Но по городу расходятся слухи, что там кто-то окаменел.

Зотову надоело ждать, и он нетерпеливо повысил голос:

— О чём вы там шепчетесь, господа?

— Я попросил Степана Богдановича проверить, не покупал ли Силантьев зелье превращения, — улыбнулся я. — И моя догадка подтвердилась.

— Это я её подтвердил, — насупился Прудников. — Я уже взял письменные показания у владельца лавки, и на них стоит моя подпись. Так что в этот раз вам не удастся меня обойти.

— А с чего вы взяли, что я собрался вас обойти? — изумился Зотов.

— Вы не взяли меня в порт, — тоном обвинителя заявил следователь. — А ведь это я узнал про английский корабль!

— Вы могли сорвать облаву, — тряхнул головой Никита Михайлович. — Кроме того, в порту и без вышла такая заваруха, что я теперь не знаю, как объясняться с императором.

— А что там произошло? — с любопытством спросил я.

— Мы нашли на борту корабля контрабанду, и я решил допросить капитана, — недовольно признался Зотов. — А он взял и окаменел, точь-в-точь как Клещ! Оказывается, у него на спине тоже был рунный знак. Теперь выйдет порядочный скандал, капитан-то — английский подданный. Придётся дипломатам объяснять, что это не мы его заколдовали.

Услышав о провале Зотова, Прудников радостно засиял. Зотов это заметил и желчно добавил:

— Так что вам повезло, господин следователь. Иначе и вам бы влетело от вашего начальства. По-хорошему, вы должны меня благодарить за то, что я избавил вас от неприятностей.

— Благодарю, господин полковник! — не остался в долгу Прудников.

Зотов устало вздохнул и взмахом руки подозвал городовых:

— Тащите преступника в дом, — распорядился он.

Глава 20

Дом целителя Силантьева показался мне слишком большим для одного человека. Три этажа с множеством комнат… Тут просто необходимо иметь несколько слуг.

— Силантьев живёт здесь один? — спросил я Никиту Михайловича.

— Именно, — кивнул Зотов. — Его жена умерла несколько лет назад, дети уже взрослые. Они уехали из Столицы и связь с отцом не поддерживают.

— Почему? — заинтересовался я.

Никита Михайлович пожал плечами.

— Выясним. Теперь придётся узнавать про господина целителя всё. Давайте начнём обыск.

— А что мы ищем? — полюбопытствовал Прудников.

— Всё, что не укладывается в привычные рамки, — ответил я. — Например, мне интересно, есть ли у господина целителя прислуга.

— Нет, — покачал головой Никита Михайлович. — А на что вы намекаете?

— На то, что сам владелец вряд ли смог бы содержать такой большой дом в порядке. Смотрите, паркет везде начищен, нет пыли на мебели, скатерти и салфетки свежие. Кто-то должен за всем этим следить.

— По словам Силантьева, он уволил слуг два месяца назад, — нахмурился Зотов. — Сразу после того, как в его доме появился князь Юсупов. Целитель не хотел, чтобы слуги разболтали о присутствии в доме беглого князя. Но вы правы, здесь слишком чисто. Здесь прибирались явно не два месяца назад. Думаю, вчера.

— Это и странно, — согласился я. — А где спальня Силантьева? Личная комната может многое рассказать о своём владельце.

Спальня была заперта, но Никита Михайлович без труда справился с замком.

— Кроватища-то какая! — гулким шёпотом удивился один из городовых. — Куда ему одному такая громадина?

— И столько подушек, — машинально согласился Никита Михайлович.

Но тут же сделал сердитое лицо и строго взглянул на городовых.

— А вы что здесь делаете?

— Так обыск же, ваше высокоблагородие, — растерялись полицейские. — Ждём распоряжений.

— Возвращайтесь вниз и не спускайте глаз с арестованного, — нахмурился Зотов. — Магия магией, но я хочу быть уверен, что он сбежит.

— Что вы себе позволяете, господин полковник? — задиристым тоном одёрнул Зотова Прудников. — Это мои подчинённые, и отдавать им приказы могу только я. А вы извольте обращаться ко мне, если вам что-то нужно от моих людей.

— Мне только ваших замечаний не хватало, — огрызнулся Никита Михайлович. — Прямо соскучился по ним. Извольте приказать городовым охранять задержанного. Или вам для этого требуется официальное предписание с печатью?

— Вообще-то, требуется, — вскинул подбородок Степан Богданович. — И по завершении обыска я обязан предъявить его полицмейстеру. Но сейчас пойду вам навстречу.

— Благодарю вас, — насмешливо оскалился Зотов.

Прудников обернулся к городовым, которые с любопытством ждали, чем закончатся распри высокго начальства.

— Бегом марш вниз. Караульте арестанта.

— Так точно, ваше благородие, — рявкнули городовые и затопали по широкой деревянной лестнице.

Третий этаж мы осмотрели мельком, все комнаты там оказались нежилые. Они были заперты, и Никита Михайлович с удовольствием вскрывал каждый замок. Похоже, он срывал своё плохое настроение на нив чём не повинных магических устройствах.

— Ничего подозрительного, — раздражённо проворчал он, заглянув в очередную гостиную. — А что дом слишком большой, так Силантьев его не покупал. Дарёному особняку комнаты не считают.

— Ваша правда, — согласился я.